Дмитрий пришел ко мне на прием с паническими атаками, которые начались после смерти его отца. Они не были близки, даже наоборот, мужчина во многом не разделял мнения и поступков своего родителя. Их связь уже много лет была более чем прохладной. Однако на похоронах он поймал себя на мысли, что слишком равнодушен к этой трагедии. Вроде как он должен чувствовать утрату и испытывать сильные эмоции. Такое равнодушие испугало мужчину. А когда он увидел, как убиваются его мать и сестры, то просто почувствовал себя «холодным чурбаном». Он несколько дней ходил и мучился этими мыслями, оказывал поддержку своим сестрам и маме. Они были ему благодарны, потому что он смог взвалить на себя тяготы всех процедур. А через несколько дней его накрыла паническая атака. Далее он испытывал их где-то в среднем раз в неделю. У него расстроился сон, и он боялся засыпать, так как теперь его преследовали мысли об отце и собственном неблагодарном отношении к нему. Он не мог ни с кем поговорить на эту тему, так как боялся, что его не поймут и поднимут на смех за такие пустяковые переживания.
Я уточнила у него, какие чувства и эмоции он испытывал, глядя на мать и сестер. Он ответил, что у него разрывалось сердце от их мучений и он очень им сочувствовал.
– О чем вы подумали, когда увидели отца на похоронах?
– Я не хочу говорить на ту тему. Мне стыдно.
– Почему? Любые эмоции, которые вы там испытывали, имели место, потому что они помогали вам справиться с потерей и отражали ваше истинное отношение к ситуации.
– Я знаю, что не должен был такое чувствовать, ведь он мой отец. (Тут мужчина глубоко вздохнул.) Но я испытал облегчение и злорадство. Я был рад, что он наконец-то умер и перестал мучить маму. Я ненавидел его в детстве. Он меня бил и порой издевался. Сейчас ненависть прошла, но я его не любил все равно. И я понимаю, что не имею права такое чувствовать.
– Почему?
– Я должен быть расстроен, что он умер. Но я, похоже, совсем не расстроен. И это ужасно. Я же взрослый человек. Я что, не могу простить отца? Тем более многие отцы так себя ведут.
– Нет, это нормально. Похоже, ваша эмоциональная связь прервалась давным-давно. Вы не испытываете такую мощную печаль, потому что этот человек перестал быть вам близким. Облегчение вы чувствуете, потому что разорвалась та цепочка, которая вас эмоционально приковывала к прошлому. Нет ничего страшного, если вы переживаете печаль по-своему. Нет никаких особых критериев, как человек должен переживать утрату. Он может делать это в том режиме, который ему удобен. Могут быть слезы или их может не быть – это не говорит о том, что вы переживаете грусть как-то неправильно.
– То есть я могу грустить по нему, просто не замечаю этого?
– Конечно. Попробуйте понять сейчас, что вы чувствуете по отношению к нему?
– Нет, конечно, мне немного жаль, что его нет со мной, он иногда бывал очень классным отцом, и мне нравилось с ним ходить на рыбалку и в лес. Я скучаю по тем временам.
– Это и есть ваша печаль, вы проживаете ее именно так, в воспоминаниях.
Панические атаки Дмитрия оказались симптомом, который прикрывал его стыд, что он плохой сын, и страх, что он бесчувственный человек, который равнодушен к смерти отца. Эти симптомы скрывали его печаль и не давали нормально пережить утрату. После того как эмоции мужчины стали для него понятны и он разрешил себе проживать печаль так, как он хочет, его панические атаки пропали.