Почему психоз не безумие. Рекомендации для специалистов, пациентов и их родных

Конечно, не всегда дела обстоят так гладко. Время от времени я видел, как Марио яростно жестикулирует или беззвучно кричит во время разговора с воображаемой подругой. После чего он иногда произносил вслух: «Да, но что я могу сделать?» На мгновение казалось, что он обращается непосредственно к собеседнице, а затем замолкает, чтобы послушать воображаемый ответ. Для меня, молчаливого свидетеля, эти диалоги отдавали чем-то нереальным. Но не для Марио. Для него эти разговоры были настоящими. Он обменивался словами со своей воображаемой собеседницей, и иногда это приводило к вспышке разочарования или гнева. Как я уже сказал: совсем как коллеги за одним столом.

Другой человек, который часто со мной советуется, воспринимает галлюцинации как процесс просветления. Он утверждает, что голоса у него в голове могут предсказывать определенные события. Например, как закончится книга, которую он читает; или что сейчас ему позвонит мама; или в какой именно момент светофор переключится с красного на зеленый. Интуитивные впечатления часто приходят к нему не в виде личных мыслей, а как голос извне, даже если у голоса нет источника. Другими словами, бестелесный голос. Он считает это чудесным паранормальным опытом, и галлюцинации его почти не беспокоят. Отчасти это объясняется тем, что с течением времени его голоса претерпели эволюцию. Поначалу они были странными и вызывали беспокойство, но негативные аспекты постепенно сошли на нет, хотя время от времени сказанное голосами по-прежнему удивляет его.

Фрейд проводил сравнение между симптомами, такими как голоса в голове, и балансом в жизни. Если воздействие симптома имеет негативную тенденцию и вызывает сильное беспокойство, он рассматривал такое переживание как патологическое. По его мнению, только в таких обстоятельствах вмешательство необходимо и приносит пользу. Если чаша весов склоняется в положительную сторону, нет причин, по которым состояние нужно считать проблемным. В таком случае способность слышать голоса – это прежде всего особенность человека, особый способ восприятия мира, который по какой-то причине ему подходит.

Ему вторят и другие авторы, которые утверждают, что нет никакого смысла автоматически считать голоса в голове галлюцинациями. Поступая так, мы соотносим медицинский термин с тем, что в конечном счете может оказаться просто особым опытом. И нужно ли это, если человек не чувствует себя больным? Мы считаем повышение температуры тела только в тот момент, когда ее значение достигает определенного уровня. И мы считаем, что употребление алкоголя вызывает привыкание, только если оно чрезмерное. Так почему же мы должны автоматически рассматривать голоса как симптом расстройства? Согласен, это, конечно, необычное, возможно даже странное явление. Но так ли оно патологично? Ответ на этот вопрос зависит от того, мешают ли голоса жить³⁹.

Широкомасштабное исследование, проведенное среди большой части населения, показало, что примерно один человек из десяти слышит голоса, которых на самом деле нет, но это вовсе не значит, что он при этом погружается в бездонную пропасть проблем⁴⁰. Это необязательно. Как я уже упоминал ранее, эти голоса часто чем-то напоминают голоса наших коллег за соседним столом: порой они раздражают, но так бывает не всегда. В среднем их можно услышать раз в три дня в течение двух-трех минут, после чего они снова замолкают. Более половины из тех, кто слышит голоса, чувствуют, что держат их под контролем. Если голоса врываются в неподходящий момент, их заставляют терпеливо ждать – чуткость, которой часто не хватает многим коллегам!

Иллюзия строится на откровениях

Второй после галлюцинаций типичной характеристикой манифестирующего психоза считают бред. В повседневном обиходе разница между бредом и заблуждением практически отсутствует. В психиатрии, однако, прослеживается более четкое различие. «Бред» – это синоним устойчивых, но ложных идей, основанных на неверных выводах о внешней реальности, которые полностью завладевают мыслями человека. Заблуждение имеет все признаки теории, дополненной уверенными заявлениями о мире и о том, как он устроен, но ни одно из них не будет иметь смысла для критического взгляда человека со стороны.

В случае Марио о бреде не могло быть и речи. Он не из тех, кто строит теории и постоянно говорит об одной-единственной истине и настоящей действительности. Потому что именно этим часто занимаются люди, находящиеся в состоянии бреда. Тем не менее, хотя их построения несовершенны, они в то же время во многом логичны; события и факты в них связаны по образцу научной теории.