Разумеется, между бредом и наукой огромная разница. Главное различие заключается в их основах. Наука стоит на гипотезах, а бред – на откровениях. Какими бы сложными ни были рассуждения, наука всегда основывается на предположениях, которые не считаются полностью достоверными. Между вопросом и ответом всегда есть поле для сомнений. Эти сомнения существенны и могут подорвать самоощущение ученого. Напротив, иллюзорный мир бреда построен на разоблачениях: таинственных откровениях, которые накапливаются в сознании человека и приводят к главному объяснению. Именно природа таких откровений, которые не воспринимаются как нечто само собой разумеющееся, делает их столь трудными для того, чтобы в них сомневаться. Сомнение – это то, что возникает у вас только тогда, когда вы активно сопоставляете мысли между собой, чтобы впоследствии решить, что правда, а что ложь.
Откровения, связанные с бредом, относятся к вещам иного порядка. Если бы вы начали бредить, то все началось бы с необычного знака из внешнего мира – он указывает на истину, о которой вы никогда раньше не задумывались. Осознав, что вы только что увидели такое знамение, вы бы почувствовали себя привилегированным свидетелем, пророком.
С этого момента ваши мысли перестают быть свободными. Множество самых разных смысловых связей подталкивают вас к определенным выводам. Эти так называемые пророческие идеи в конечном счете овладевают вашим разумом до такой степени, что вы стремительно погружаетесь в бесконечное восхищение тем, что вам открылось41.
Источник этого восхищения кроется в изменении привычного образа мышления. В «психотическом откровении» преобладает первичный мыслительный процесс. Восприятие, фантазии и воспоминания формируют в сознании пациента различные виды интуитивных ассоциаций, что создает завораживающие взаимосвязи, которые полностью захватывают внимание человека. В частности, такие люди становятся одержимы повторами: цветов, слов с одинаковыми звуками или одних и тех же цифр. Люди, которые переживают подобные откровения, верят, что в этих повторах кроется истина, которую окружающие не могут или не хотят увидеть.
Поскольку такой тип «озарения» не основан на логическом рассуждении, он неуязвим для сомнений, свойственных логическому мышлению, и приводит к психотической уверенности. В этот момент очарование закономерностями приобретает до того странные черты, что человек, который испытывает подобное, начинает по-новому смотреть на мир. Эти смысловые ассоциации усиливают восприятие в том случае, если пациент на протяжении долгого времени уже страдал от отдельных психотических переживаний. Это углубляет тенденцию к заполнению сознания образами, которые наводят на размышления, так что внимание обостряется и кажется, будто вот-вот произойдет какое-то важное открытие.
Страдавший от психоза нидерландский философ Уотер Кустерс[21] в книге A Philosophy of Madness назвал психотические откровения «волшебно безумным недомыслием»42. Эта концепция отсылает к эрозии привычной логики обоснования. Поскольку первичный мыслительный процесс внезапно находит удивительные закономерности, связь с мистическим опытом становится логичной. Смысловые связи, которые мы не можем логически объяснить, всегда загадочны. Но в ментальном мире со слабой лингвистической организацией они воспринимаются как паранормальные или трансцендентные43.
При так называемом нормальном мышлении мы сопоставляем мысли друг с другом и рассматриваем их в перспективе. В результате одной мысли придается относительно больший вес, чем другой. При психотическом «недомыслии» происходит обратный процесс. Кустерс описывает это следующим образом:
«Недомыслие» ставит на одну доску все. Оно связывает вещи воедино, словно ожерелье из бисера, с помощью повторяющегося и всемогущего аргумента «имеет отношение». К примеру, красный цвет машины связан с цветом крови и коммунизма, который связан с левыми и правыми, что подобно движению по левой или правой стороне дороги, что в свою очередь связано с потоком транспорта, который подобен потоку воды, которая нужна, чтобы вымыть руки, что необходимо для борьбы с микробами, чтобы бороться с болезнью, которая связана с кровью и красной машиной и так далее44.