Почему психоз не безумие. Рекомендации для специалистов, пациентов и их родных

Нечто похожее происходит и с настоящими галлюцинациями. Фрагменты тревожного фильма проецируются поверх привычного внутреннего мира. Организованность повествования, как правило, отсутствует. Все происходит случайным образом. Отсюда возникает путаница, потому что сложно понять, где правда: в привычной реальности или в ее сюрреалистичной альтернативе. Более того, никогда нельзя ничего запланировать. Когда вновь появятся эти фрагменты? И как долго они продержатся? Внутренний зритель галлюцинации не знает этого наперед, и это значительно усложняет задачу. В этом смысле «Шоссе в никуда» намного проще: фильм длится ровно два часа и пятнадцать минут.

Чем более прерывисты и фрагментарны галлюцинации, тем сложнее их переносить. Отрывки основного фильма, которые в обычных обстоятельствах воображение объединяет для создания кинематографического целого, теперь возникают в сознании случайно и обособленно. Подобные вспышки могут восприниматься по-разному: как телесные ощущения, как впечатление, связанное с внешним миром, или как чисто лингвистический опыт. Давайте кратко рассмотрим каждый из них.

Часто первыми признаками надвигающегося психоза становятся непонятные и, следовательно, неприятные телесные ощущения. Шребер почувствовал, будто его легкие пожирает червь. Иногда ему начинало казаться, что он проглотил гортань, его желудок чудесным образом исчез, или же он страдает от проказы или чумы. Понятно, что человек, ощущая нечто подобное, будет испытывать настоящий шок и изумление. В таких обстоятельствах мысль о физической болезни становится очевидным объяснением всего происходящего. У этого явления есть медицинское название – ипохондрия. Пациента беспокоят странные телесные ощущения, и он верит, что смертельно болен, хотя на самом деле с физической точки зрения с ним все в порядке. Галлюцинации такого рода отражают присутствие неопределимых сенсорных раздражителей, которым не нашлось бы место в сознании пациента при нормальных лингвистических процессах в его воображении.

Пациент может видеть, слышать и чувствовать странные и необъяснимые вещи во внешнем мире. Раздражители, которых там на самом деле нет, при взаимодействии больного с миром кажутся ему реальными. При этом могут быть задействованы все органы чувств: зрение, слух, вкус, осязание и обоняние. Вспомните Кусаму, которая видела фиалки с человеческими лицами и слышала, как разговаривает собака. Или Марио, который обменивался репликами с невидимой собеседницей, сидевшей у него на плече. Все это галлюцинации.

И, наконец, галлюцинации тоже могут проявляться в виде бессвязных языковых выражений. В этом случае в голову внезапно приходят мысли, которые кажутся чужими, или же вы начинаете слышать целые предложения, отдельные слова или бессмысленные звуки. Голоса – наиболее распространенное проявление вербальных галлюцинаций. Что неудивительно, поскольку слова играют главную роль в том, как мы воспринимаем реальность. Большинство мыслей, которые возникают в нашем сознании, облекаются в форму слов или предложений.

Шребер также страдал от подобных вербальных галлюцинаций. Иногда он слышал случайные оскорбительные слова, а иногда в его адрес сыпался ворох оскорблений: «сука», «неудачник», «принц ада» и так далее. Порой голоса угрожали ему кастрацией или приказывали пойти и утопиться. Он слышал и незаконченные предложения, которые не имели смысла: «сейчас я сделаю…», «тебе придется…» или едва различимый шепот.

Во время словесных галлюцинаций язык превращается в неисправимого болтуна. Болтун не знает, когда нужно замолчать, и именно так обстоят дела со словесными галлюцинациями. Невозможно и слова вставить, а пока речь переходит от одной темы к другой, произносится бесчисленное множество разных слов. В мыслительном мире человека эти слова звучат как голос демонического суфлера из-за кулис сознания.

Галлюцинации не всегда оказывают разрушительный эффект

Как уже упоминалось ранее, Марио тоже страдал от галлюцинаций. В его случае это привело к целой череде диалогов. Иногда он прерывал нашу с ним беседу и внимательно прислушивался к голосу воображаемой собеседницы. Иногда он просил воображаемую подругу помолчать и демонстративно отворачивался от того плеча, на котором она, по-видимому, сидела.

Те, кто, подобно Марио, слышат голоса в течение длительного периода, часто овладевают тонким искусством не обращать на них внимания. Так галлюцинации становятся терпимее. Чем-то напоминает коллег, сидящих за одним столом: одним ухом вы слышите, о чем разговаривает ваш сосед, но в то же время не теряете сосредоточенность на собственных мыслях.