Почему психоз не безумие. Рекомендации для специалистов, пациентов и их родных

Возможно, я смогу прояснить это через небольшой мысленный эксперимент. Когда у меня возникают проблемы с компьютером, мой друг, IT-специалист, удаленно подключается к нему через специальную программу. Внезапно курсор начинает метаться по всему экрану, а я вижу, как открываются и закрываются окна и как сами собой печатаются слова, тогда как я даже не прикасаюсь к клавиатуре. Через несколько минут все возвращается на круги своя. Друг выходит из системы, и контроль над ситуацией возвращается мне. Это настоящая находка для решения проблемы моей полнейшей безграмотности в области цифровых технологий. Но в то же время есть в этом что-то странное и неестественное. Как «чайник» в IT, я могу только сидеть и наблюдать, как кто-то другой перестраивает мое виртуальное пространство без моего участия и контроля. Конечно, я немного преувеличил степень «отсутствия контроля», потому что этот «другой» просто делает именно то, о чем я его просил. А если проблема решена, то у меня больше нет вопросов.

А теперь представьте, что нечто подобное происходит с вашими мыслями или телом – и, в отличие от меня, вы об этом не просили. Что еще хуже, вы не знаете, почему это происходит и кто за этим стоит. Это своего рода навязчивый опыт, который испытывают люди, страдающие от манифестирующего психоза. В самой сокровенной, внутренней части вашего самоощущения внезапно возникает незнакомец и начинает переставлять предметы у вас под носом. Вам внезапно навязываются странные слова, мысли и чувства, в то время как ваши слова, мысли и чувства таинственным образом испаряются. Незнакомец не просит разрешения на то, что делает, и вы бессильны остановить его или хотя бы наладить с ним контакт. Вы под его полным контролем: безмолвны, растеряны и подавлены. Все это лишает вас чувства независимости, и вы ничего не можете поделать.

Этого достаточно, чтобы свести с ума любого. В обычных обстоятельствах, когда слова и мысли спонтанно приходят на ум, у нас возникает чувство сопричастности: «я говорю» или «я думаю».

Ранее я уже упоминал, что философ Рене Декарт пришел к выводу: активное мышление – основа для прочного самоощущения. Поскольку мы воспринимаем себя как личность, мы можем «верить», что каждый из нас – это отдельное «Я». Психотические вторжения внешнего мира подрывают эту автономию. Внезапно в нашу личную жизнь вторгается посторонний. Таким образом, бредовые идеи в буквальном смысле слова ограничивают нашу свободу. В ситуации, когда нам навязывают странные внешние элементы, мы больше не чувствуем себя свободными. К сожалению, многие люди в таких обстоятельствах больше не чувствуют, что они – личности.

Но давайте вернемся к примеру с компьютером. Обычно, если курсор перемещается по экрану, а окна то открываются, то закрываются, это делаю либо я, либо мой друг-айтишник. Но есть еще и третий вариант: компьютер заражен вирусом, и какой-то хакер пытается создать мне проблемы. В последнем случае я по понятным причинам начинаю нервничать. Кто-то или что-то собирается украсть или испортить мои данные? Только представьте, я потеряю важные файлы и фотографии! Или же их забирают прямо у меня из-под носа, а я просто сижу и беспомощно наблюдаю!

Именно так при манифестирующем психозе возникают страх и нервозность. Внезапно нам кажется, что кто-то взламывает хранилище с самыми личными переживаниями или же попросту уничтожает их вирусом, остановить который мы не в силах. Галлюцинации и бредовые идеи могут спасти сознание, лишенное главной истории, но пустоту они заменяют мыслями, которыми можно манипулировать извне. И вынести это непросто.

Галлюцинации подобны фрагментам пугающего фильма

Тот, кто видит или слышит то, чего на самом деле нет, страдает от галлюцинаций. К такому выводу пришел Жан-Этьен Эскироль[20], психиатр, который в 1838 году впервые использовал слово «галлюцинация». Современные психиатры по-прежнему используют это слово практически в том же значении. Главное отличие заключается в том, что теперь мы лучше осознаем (и принимаем во внимание), как человек переживает подобные ощущения. Галлюцинации всегда возникают у нас в сознании, прикидываясь навязчивыми сообщениями из внешнего мира, и искажают наше восприятие реальности.

«Шоссе в никуда» прекрасно иллюстрирует эту динамику. Начало фильма относительно спокойное. Пока Дэвид Линч не показывает несколько странных сцен, таких как голос в домофоне и тревожные обрывки видеозаписи. Внезапно мы перестаем понимать, что происходит. Интересно, что в книге «Линч о Линче», вышедшей под редакцией Криса Родли, режиссер рассказал, что он пережил начальную сцену с домофоном у себя дома. Я бы воздержался от оценок того, был ли у Дэвида Линча психоз или же он интуитивно понимал, как организуются психотические переживания. Я считаю, что отдельные сцены фильма очень хорошо характеризуют угрожающую, фрагментарную психическую атмосферу.