Почему психоз не безумие. Рекомендации для специалистов, пациентов и их родных

После долгих размышлений об откровениях Юнг пришел к выводу, что они обладают духовным значением и могут многое рассказать о человеческом разуме. Юнг развивает эту мысль во многих более поздних и, по сравнению с «Красной книгой», более известных работах. Он убедился, что его кризисный опыт иллюстрирует, как современный человек может найти ответ на вопрос о смысле жизни. По его мнению, «Красная книга» не принадлежит ни науке, ни искусству: это чистое выражение духовного поиска. Поэтому он решил украсить рукопись символическими рисунками. Для него это был лучший способ выразить глубокие душевные переживания. В поздней работе, предназначенной для более широкой публики, Юнг продолжил развивать соображения, на которые его натолкнули психотические переживания. Многие идеи, которые сейчас прочно укоренились в психологической науке, берут начало в необычных видениях Юнга. Концепция, что у каждого человека есть мужское и женское начало (анимус и анима), различие между интроверсией и экстраверсией как отдельными чертами характера и идея кризиса среднего возраста – всем этим мы обязаны Юнгу. На самом деле он использовал термин «кризис среднего возраста» для описания тяжелого периода, который последовал после их разрыва с Фрейдом. Источник вдохновения для этих и многих других открытий был необычным, но уроки, которые он извлек из того, что видел, слышал и чувствовал, стали частью мирового научного наследия.

В 1959 году Юнг добавил к «Красной книге» небольшой эпилог. Он пришел к выводу, что, хоть содержание ее страниц и не было безумием, оно вполне могло бы им стать. Если бы он не смог восстановить контроль над переживаниями, разум, вероятно, проиграл бы битву и погиб. В этом смысле работа Юнга – свидетельство филигранного баланса ума, которая вдохновляет по сей день. Он мог бы выбрать противостояние с ужасной пропастью безумия и одиночества или просто проигнорировать этот опыт и раствориться в анонимности толпы. Юнг не выбрал ни то, ни другое. Он попытался найти связь между собственным опытом и проблемами, которые многих беспокоят: преодоление внутреннего хаоса и экзистенциальных кризисов.

На мой взгляд, в «Красной книге» Юнг создал собственный миф. История, которая позволила ему изменить свой мир, чтобы уберечь его от разрушения конфликтами и хаосом. Эссеистка Джоан Дидион[32] высказалась в похожем ключе и про свои психотические переживания: «Мы рассказываем себе истории, чтобы жить». Без историй разум заполняется разрозненными образами, в которых может и не было никакого смысла⁶².

И Юнг не исключение из этого правила. Он сделал следующий шаг, отделив теорию от личного мифа. Чтобы это стало возможным, а результат можно было представить широкой публике, необходимо было сгладить острые углы фантазий и видений. Только в 2000 году наследники Юнга дали разрешение на публикацию книги. И наконец, в 2009 году, почти через 48 лет после смерти ученого, она увидела свет.

Возможно, Юнг и потомки понимали: есть вероятность того, что его назовут эксцентричным неудачником. Рассуждения о мистических пророках и выразительный язык Средневековья едва ли относятся к проблемам, с которыми люди сталкиваются в современном мире (да и во времена самого Юнга). Тот, кто сегодня хочет произвести на людей впечатление, должен использовать язык таблиц, графиков и показателей продаж. В распоряжении Юнга всего этого не было. Вместо этого он исследовал глубины собственного разума, и разум отвечал ему словами, а не цифрами. В конце концов он нашел последний кусочек личной головоломки в алхимии и создал пространственный, архаичный микрокосмос в маленьком замке на берегу Цюрихского озера. Возможно, это был его способ оставаться верным природе своих откровений.

Даем безумию психоза право на существование

Я понимаю, почему люди черпают вдохновение в работах Юнга. Он говорит о многих важных жизненных проблемах, а также не обходит стороной духовные темы, которых обычно чураются научные умы. Лично я считаю, что в его теории слишком много замкнутых «систем смыслов». По его мнению, сны, фантазии, рисунки, галлюцинации и подобные элементы априори наделены глубоким символизмом. По-видимому, это говорит о том, что Юнг верил в возможность объяснить все. Подобные взгляды могут легко превратиться в смирительную рубашку. Мы не обязаны понимать все на свете, чтобы быть свободными. А только освободившись, мы можем творить и импровизировать без ограничений. Без пространства свободы головоломка у нас в голове попросту не сложится.

С точки зрения теории я вижу ситуацию следующим образом: если вы хотите детально понять каждый аспект сна или галлюцинации, нужно исходить из того, что первичный мыслительный процесс может быть полностью преобразован вторичным. Однако это невозможно по определению. Форма и логика – это два разных хода мысли, которые часто диаметрально противоположны друг другу. На мой взгляд, психотический опыт можно сделать приемлемым, только оставив в нем место чему-то нелогичному. Он должен иметь право на существование an sich[33].