Почему психоз не безумие. Рекомендации для специалистов, пациентов и их родных

Я рассматриваю эти миниатюры как выражение первичного процесса мышления, которое Роджерс отважно и беззаботно демонстрирует миру. «Беззаботно», потому что она больше не боится, что интуитивный образ мышления когда-нибудь снова завладеет ее жизнью. Это спокойствие, вероятно, стало результатом спонтанно возникающих ассоциаций между словами и изображениями, которые получили право на существование в ее рисунках. Как следствие, обычные «мирские» мысли и необузданная интуиция вновь могут «существовать» бок о бок, даже если эти интуитивные озарения strictu sensu[34] нелогичны. Или, как объясняет Роджерс: «В моих записных книжках образы раскрываются под аккомпанемент фраз и поэтических строк, слов, которые соотносятся с изображением, радостным воплощением причудливых невозможностей».

Организуем пространство для первичного мыслительного процесса

Чтобы примириться с невозможностями, нужно найти способ самовыражения, который дает простор для первичного мыслительного процесса; освободить пространство для абсурдных мыслей, диссонирующих звуков и сюрреалистических образов. Энни Роджерс нашла путь к этому пространству с помощью психотерапии, но это не значит, что терапевты всегда должны выступать в качестве посредников на пути к свободе.

Сам Лакан исследовал такую возможность на примере ирландского писателя Джеймса Джойса. Дочь Джойса, Люсия, лечилась у Юнга от психоза, но и сам Джойс страдал от отдельных психотических переживаний, хотя и был избавлен от ужаса манифестирующих психотических эпизодов. По мнению Лакана, спасением для Джойса была не терапия, а творчество.

Джойс с головой погружался в работу над такими загадочными романами, как «Улисс» и «Поминки по Финнегану». Эти исключительные книги страница за страницей изобилуют лингвистическими играми, звуковыми ассоциациями и экспериментальными сюжетными линиями – истинное наслаждение для любителей первичного процесса мышления!⁶⁴ Однако, если у вас нет диплома филолога, вам будет очень трудно уловить суть этих новаторских шедевров. В этих книгах вторичный мыслительный процесс скрыт за туманом первичного так хорошо, что обычному человеку будет очень непросто разобраться в том, что получилось в итоге. Не то чтобы Джойса это беспокоило; напротив, специализируясь на новом революционном стиле, он смог увидеть в себе уникального писателя, что значительно повысило его самооценку.

Лакан говорил, что у Джойса было довольно смутное представление о себе. По некоторым автобиографическим произведениям Лакан делает вывод, что у Джойса плохо были выстроены отношения с телом. Временами кажется, что телесные ощущения как будто бы ему не принадлежали, что вызывало легкую диссоциацию между телом и разумом. Лакан предполагает, что Воображаемый пласт сознания в случае Джойса был эфемерным. Воображаемое представляет собой систему значимых связей и последовательностей, в основе которой, по мысли Лакана, человек должен видеть самого себя. Чтобы понять Джойса, полезно понаблюдать за тем, как Воображаемое то и дело ускользает. Это проявляется не только на телесном уровне, но и в том, что Джойс превращает стандартный английский в совершенно уникальный, искрящий шутками народный язык. В результате языковые выражения теряют связь с системой общих значений. Таким образом, язык берет на себя качества Реального пласта, и это ставит читателя в тупик. В лучшем случае это вызывает восхищение, но некоторые могут счесть книги Джойса глупыми и скучными.

Джойс, со своей стороны, считал, что его творчество заслуживает не только восхищения, но преклонения и сохранения. Когда Джойсу было немного за двадцать, он написал двадцатидвухстраничный сборник коротких поэтических зарисовок «Епифании». И писатель всерьез думал о том, что его произведения должны быть представлены в коллекциях всех крупнейших библиотек мира. Можно было бы возразить, что такое утверждение требует значительного самомнения, но Лакан смотрел на Джойса немного под другим углом. Согласно Лакану, высокопарность Джойса служила компенсацией хрупкого чувства собственного достоинства. Благодаря смелым модернистским экспериментам Джойс мог на законных основаниях отождествлять себя с понятием «исключительный писатель», тем самым противодействуя переживаниям. Джойс был не просто обычным эгоистом. Гениальность этого решения заключается в том, что экспериментальное творчество вдохновляло его на мечты о славе и наоборот. Достигнув этого баланса, он сумел избежать потенциального психического срыва, который может возникнуть, когда отдельные психотические переживания начинают подрывать самоощущение человека.