Почему психоз не безумие. Рекомендации для специалистов, пациентов и их родных

Яей Кусама тоже использовала свой творческий потенциал для того, чтобы защититься от угрожающих психотических переживаний. В ее случае решением проблемы стала живопись: «Живопись была единственным способом сохранить жизнь, или, наоборот, это была лихорадка, которая довела меня до отчаяния». Хотя Кусама пишет стихи, она открыла для себя спонтанный, но облегчающий жизнь выход психотических переживаний через скульптуру, рисунки и живопись. Она использует цвет и форму, чтобы создать у себя в сознании пространство необходимой свободы. Следовательно, ее переживания не воплощают ее суть. Она описывает этот опыт следующим образом:

Зловещее безымянное нечто, что вечно выглядывает из тени души, долгие годы сводило меня с ума, преследуя с навязчивым и почти мстительным упорством. Для меня единственный способ избежать этих таинственных видений – воссоздать их визуально при помощи красок, ручки или карандаша в попытке расшифровать, что они значат; обрести над ними контроль, запомнив и зарисовав все то, что мелькает в тумане, опускается на дно морское, будоражит мою кровь или разжигает разрушительную ярость.

В процессе художественного самовыражения она переносит эксцентричные элементы в четко очерченное пространство за пределами собственного существования. В результате лихорадочные переживания не так сильно ее беспокоят. Это похоже на акт экзорцизма: искусство изгоняет демонов, которые ее терзают.

Разрабатывая собственный стиль как ответ на первичный мыслительный процесс

Предлагаю вернуться к Карлу Густаву Юнгу. Смеяться над миром, похожим на мир Гарри Поттера, который Юнг построил для себя в башне, легко. Не хватало только говорящей полярной совы! Но что, если его эксцентричная склонность к Средневековью и тайным практикам была просто способом выразить то, что не вписывалось в общепринятые представления о мире? С одной стороны, Юнг использовал психотические переживания как источник вдохновения для новых идей, и эти переживания служили зеркалом как для него, так и для мира. Но в то же время его беспокоили и очаровывали вещи, которые он не понимал. Во время приступов психоза Юнг видел пророческие видения и слышал, как мифические фигуры говорили загадочные вещи. Они не просто передавали ему послания, а использовали словоформы и образы, полные загадочных смыслов.

Юнг не пытался абстрагироваться от галлюцинаций. Вместо этого он интегрировал их стиль в свой собственный. Очевидно, это повлияло на его взгляды и образ действий. Он увлекся мистикой, но сохранил себя. Он не стал превращаться в волшебника вроде Альбуса Дамблдора. Однако Юнг присвоил себе стиль персонажа из средневековья. И, сделав это, обнаружил, что откровения беспокоят его меньше. Я склонен думать, что таинственные послания, которые Юнг получал на протяжении всей своей жизни, по мере взросления беспокоили его все меньше и меньше, потому что он научился воспринимать их как духовные переживания. Это не означает, что он и правда вступил в контакт со сверхъестественным, скорее, он просто был открыт для мистических языка и образов. Каллиграфический шрифт «Красной книги» и постоянное постукивание молоточка скульптора, которым он работал в своей средневековой башне, на мой взгляд, свидетельствуют об этом.

Возвращаясь к предыдущей метафоре того, что внутренний мир человека функционирует подобно фильму, можно утверждать, что эзотерика стала для Юнга способом вернуть себе режиссерское кресло. Он активно работал с мистицизмом, выработал соответствующий стиль жизни и смотрел сквозь него на свои откровения. В результате спонтанно происходящий первичный мыслительный процесс не мог застать его врасплох. Он поставил эти мысли в особую форму повествования и присвоил ее.

Другими словами, необычный стиль жизни стал для него щитом от всего непостижимого. Звучит эксцентричнее, чем есть на самом деле. Действия Юнга не сильно отличались от того, как мы цепляемся за модные веяния и субкультуры. Оглянитесь вокруг, и вы увидите, сколько времени и энергии мы тратим на, по сути, бесполезные занятия, такие как игры, содержание аквариума или влажную уборку дома дважды в неделю. Но если мы рассмотрим их отдельно, то внезапно обнаружим, что жизнь, да и мы сами, куда сложнее. Не потому, что деятельность сама по себе содержит большой внутренний смысл, а потому, что она предоставляет каждому из нас пространство, где мы можем придать форму нашим мыслям и самоидентификации.