Поднимись на крыльцо

Насколько чувством спаяны взаимнымБываем мы, настолько же поройДруг друга мы чуждаемся, – откройГлаза на мир, – не в нём ли полднем зимнимВстречались мы? – когда-нибудь потомПрипомнится нам лёгкое скольженьеПо льду и снегу, – жди преображенья,Развеивайся в инее густом,Распластывайся по ветру, летиВ разъятое пространство голубое,Безумица, – и лучше прихватиКого-нибудь для верности с собою,Кого-нибудь, – и брось его впотьмах,

Чтоб стало вдруг легко и одиноко, —И дальше рвись, угадывая взмах,Ниспосланный и принятый до срока,Пусть – вызовом, пусть – зовом он бывал, —Уже непредсказуемы, пожалуй,Последствия, – и в тяге небывалойПредчувствие растёт, – наворковал,Наверно, голубь что-нибудь такое,Накаркал ворон, – вспенится тоскоюСуществованье, – с мукою мирскоюСтолкнётся на берег обрушившийся вал.

«Точно в дымке, ветвями качают…»

Точно в дымке, ветвями качаютПо округе деревья в апреле,

Расцветают – и в небе встречаютВсех, чьи свечи в сердцах догорели.Воскресения сызнова чая,Плещет море и ластится к свету,Чтобы жить нам потом, не скучая,Чтобы разом опомниться к лету.Предпасхальный и послепасхальныйДни смыкаются аркою стройной,Чтобы смысл воспринять эпохальныйИли замысел славить пристойный.То-то ветру-подранку непросто,Пробиваясь сквозь трели и взгляды,Быть свидетелем общего роста,

Становления духа и лада.

«Как отодвинутый засов…»

Как отодвинутый засов,Остаток холода немеет,Низин затронуть не посмеет,Чтоб новый лад звучал с низов.Синеют очерки вершин,Холмов уклоны зеленеют —И тон постигнуть не умеют,Кроящий день на свой аршин.Избыток замыслов при нём,Но тени стынут на закате —Ума пустующей палатеПокой когда-нибудь вернём.

Не называй меня своим —Я сам не знаю, что со мною —Мы все как будто за стеною,Хоть взглядов больше не таим.Не называй меня чужим —Скажи мне: что за наважденье —Корней и крон предубежденья,Недавний помнящих режим?Не говори, что нет причинДля боли, вышедшей из бездны,Которой слишком уж известныСкорбей истоки и кручин.

«Вновь оторвут от бумаг…»