Поэтический язык Марины Цветаевой

Все употребления прилагательных, кроме сочетания со словом плащ, показывают коннотативное значение ‘молодой, цветущий, зрелый’, существительное рдянь выражает в одном случае то же значение (о редиске), в другом случае обозначает интенсивный цвет крови, слово рденье представляет собой отглагольное существительное и по своей семантике сближается с глаголами, которые во всем разнообразии личных, причастных и деепричастных форм указывают прежде всего на возбужденное эмоциональное состояние, а затем соотносятся и со значениями ‘интенсивный цвет крови’, ‘интенсивный цвет здоровья’. Очевидно, существование в общенародном языке глаголов покраснеть, зардеться, обозначающих проявление эмоционального возбуждения, определяет и словообразовательные потенции корня -рд– (он явно тяготеет к образованию глаголов), и общую сему всех цветообозначений с этим корнем: интенсивный цвет как признак, проявляющийся в динамике. Эта сема способствует потенциальному выделению цветообозначений с корнем -рд– из ряда слов, обозначающих статический признак.

Слова румяный, румянистый, разрумянистый используются Цветаевой в прямом значении, обозначая цвет лица в сочетаниях со словами щеки, повара, бургомистр, плоти, в качестве субстантивированного прилагательного (Полюбил румяный – бледную – I: 402), где признак румянца абстрагированно и абсолютизированно представлен как знак жизненной силы, здоровья и благополучия. Традиционные переносные значения слова румяный реализованы в народно-поэтическом фразеологизме яблочко румяно, в обозначении зари, освещенных заходящим солнцем облаков, моря. Однако и в традиционной метафоре возможен семантический сдвиг:

В кухню женского обмануПоспешай, Самсон с Далилой!Здесь из зорь творят румяна,Из снегов творят белила…(П.: 43).

Слова с корнем -рж– (ржавый и производные) представлены в цветовом значении прилагательными в прямом значении (определениями к словам ларь, копейка, колеса, сковородка, меч, часы, кронштейны, замо́к и др.) и в переносных значениях: Что явственно желтый, решительно ржавый / Один такой лист на вершине – забыт (II: 344), Август – грозди / Винограда и рябины / Ржавой – август! (I: 334), По пескам – жадным и ржавым (II: 17), Надежная, ржавая тишь (I: 298), Лесною гарью душит воздух ржавый (I: 558), Здесь страсти поджары и ржавы (II: 189). Что за след такой за ржавый? (о крови) (П.: 51), В небе, ржавее жести (П.: 189), существительными: Заревом в лоб – ржа (П.: 111), Только пни, покрыты ржой (I: 367), горловых ущелий / Ржавь, живая соль (II: 246), Тень – вожатаем, / Тело – зá версту! / Поверх закисей, / Поверх ржавостей (II: 90), Ветви ли в воду клонятся, / К водорослям да к ржавчинам (II: 134) и глаголами: Ржавь губы, пороши / Ресницы снегом (II: 211), Виноградины тщетно в садах ржавели (II: 52). Слово жесть как объект сравнения показывает, что в сочетании в небе ржавее жести соединены прямое значение ржавый ‘подвергшийся коррозии’ и переносное цветовое значение прилагательного. Прямое значение, связанное с порчей вещества, но проявляющееся только цветом (значение цвета как признака порчи абстрагируется, отделяясь от субстанции «железо»), можно видеть в сочетании Только пни, покрыты ржой. Но то же прямое значение ‘подверженный коррозии, порче’ может отделяться и от субстанции «железо», и от цветового признака, указывая на порчу того, что вообще не является предметом, например страсти, тишь.