Поэтический язык Марины Цветаевой

Формы превосходной степени образуются у Цветаевой разнообразными способами, возможными в русском языке: присоединением суффикса ейш-, приставок наи– и пре– преимущественно от прилагательных черный и белый, изначально связанных с противопоставлением света и тьмы со всеми их коннотациями:

На дохлого гадаБелейший коньВзирает вполоборота(II: 35);

Посему под сим злораднымЗнаком – прибыли пловцы.Пребелейшей АриадныВсé мы – черные вдовцы(III: 631);

Ревностнейшей из критянок,В сем чернейшем из капкановМужу, светлому лицом,Афродита, будь лучом!(III: 600);

Под ногою хлябь-трясинаДурь ведет опасную.Мерься, мерься, взор пресиний,С тою саблей красною!(П.: 84);

Что же мне делать, певцу и первенцу,В мире, где наичернейший – сер!Где вдохновенье хранят, как в термосе!С этой безмерностьюВ мире мер?!(II: 186).

Цветообозначения черного и белого, представленные в поэзии Цветаевой формами превосходной степени, в большинстве случаев совмещают в себе значения собственно цветовые и символические, связанные с понятиями радости и горя, добра и зла. Сама форма превосходной степени способствует абстрагированию символических значений прилагательных, так как, во-первых, она несет в себе элемент эмоционально-оценочного значения (белейший конь), во-вторых, употребление форм с суффиксом -ейш– и с приставками наи– и пре– связано с книжной традицией. Сохранение номинативного цветового значения поддерживается противопоставлением черного – белому, светлому, серому.

Оценочная инверсия черного и белого, составляющая особенность поэтического мира Цветаевой, практически не касается употребления форм превосходной степени прилагательных: вероятно, эти формы препятствуют их переосмыслению вследствие своей абстрагирующей потенции. Тем не менее в строке «В мире, где наичернейший – сер» превосходная степень прилагательного связана с положительной семантикой черного как с точкой отсчета, критерием оценки. Однако оценка наичернейший трактуется автором как ложная, принадлежащая чуждому миру эмоциональной и духовной ограниченности, а оценка сер принадлежит миру Цветаевой. Крайнее проявление признака, выраженное формой превосходной степени, оказывается в данном контексте недостаточным для того, чтобы этот признак вообще репрезентировать, в чем и проявляется на языковом (грамматическом) уровне идея разлада поэта с обыденным миром.

Для Цветаевой чрезвычайно характерно употребление адеквативных форм сравнительной степени цветовых прилагательных типа белее снега. Оно приближается к употреблению форм превосходной степени по способности обозначать высшую степень качества. В таких случаях признак объекта сравнения признается превосходящим признак эталонного средства сравнения, т. е. гиперболизируется:

Синей василечков,Синей коноплиНа заспанных щечкахГлаза расцвели(П.: 61);

Веселится Царь, – инда пот утер!Белей снегу – сын, глаза в землю впер(П.: 69);

В небе, ржавее жести,Перст столба(П.: 189).

При употреблении сравнительной степени цветового прилагательного средство сравнения может быть и весьма далеким от эталонного:

Бузина цельный сад залила!Бузина зелена, зелена!Зеленее, чем плесень на чане.Зелена, значит, лето в начале!Синева – до скончания дней!Бузина моих глаз зеленей!А потом – через ночь – костромРастопчинским! – в очах красно́От бузинной пузырчатой трели.Красней кори на собственном телеПо всем порам твоим, лазорь,Рассыпающаяся корьБузины…(II: 296).