Поэтический язык Марины Цветаевой

Для положения слова ржавый в системе этимологически родственных цветообозначений, вероятно, особенно важна его способность к выделению признака порчи. Цветовое значение этого слова и его производных – только один из этапов и одно из направлений абстрагирования. Наиболее полно такое абстрагирование выражается не прилагательным, а существительным – причем не общеупотребительным ржавчина, а словами ржа, ржавь и ржавость. Видимо, Цветаева предпочитает их потому, что за словом ржавчина в языке закреплено конкретное значение, связанное с коррозией железа, а у Цветаевой объекты обозначения другие – пни, горло, устоявшиеся обычаи. Окказионализмы актуализируют сам процесс превращения признака в субстанцию, т. е. процесс абстрагирования, повышением категориального (частеречного) статуса слова.

Употребление слова ржавый и его производных у Цветаевой почти во всех случаях связано со значением порчи: ржавый след крови образуется от укуса филина-оборотня, ржавый цвет зрелости (о винограде, рябине) связан со зрелостью кончающейся, приближающейся к переходу в иное качество. Показательно, что и в тех контекстах, которые не могут быть однозначно интерпретированы как связанные с порчей, эмоционально-оценочная характеристика предметов, явлений, понятий, названных ржавыми, – отрицательная, негативная: По пескам – жадным и ржавым; Надежная ржавая тишь (о кладбище).

Слово рыжий и его производные в цветаевских произведениях чаще всего традиционно употребляются при обозначении цвета волос, создавая образ сильного и жизнелюбивого человека, например:

В черной шали, с большим розаномНа груди, – как спадет вечер,С рыжекудрым, розовымРазвеселым озоремРазлюбезные – поведу – речи(I: 261);

Имя ребенка – Лев,Матери – Анна.В имени его – гнев,В материнском – тишь.Волосом он рыж– Голова тюльпана! –Что ж, осаннаМаленькому царю.‹…›Рыжий львенышС глазами зелеными,Страшное наследье тебе нести!(I: 305);

Рыжим татарином рыщет вольность,С прахом равняя алтарь и трон.Над пепелищами – рев застольныйБеглых солдат и неверных жен(I: 392);

Слушай приметы: бела как мел,И не смеюсь, а губами движу.А чтобы – как увидал – сгорел! –Не позабудь, что приду я – рыжей.Рыжей, как этот кленовый лист,Рыжей, как тот, что в лесах повис.(I: 517);

Филином-птицей – разлука! Степной кобылицей,разлука!Не потомком ли Разина широкоплечим, ражим,рыжимЯ погромщиком тебя увидала, разлука?(I: 557);

Цирк, раскаленный, как Сахара,Сонм рыжекудрых королев.Две гордости земного шара:Дитя и лев(III: 12).

В поэме «Переулочки» цветовое значение окказионально субстантивированной краткой формы рыжú (кони), оставаясь в пределах номинативного употребления при цветообозначении шерсти, гривы, связано, подобно красному, с символикой страсти, огня (рыжú – это огненные демонические кони – Фарыно 1985: 288) и, подобно желтому, с символикой лжи:

Красен тот конь,Как на иконе.Я же и конь,Я ж и погоня.Скачка-тоВ гру – ди!Жарок огонь!Жги!В обе возжи!Гей, мои рыжи!Лжей-то в грудиСемь, да семиждыСемь, да еще –Семь.Жги, ямщичок,В темь!(П.: 111).