Поэтический язык Марины Цветаевой

В поэме Цветаевой обращают на себя внимание сочетания существительных с такими прилагательными, которые не являются метафорами, но их значение отличается от современного. Характер семантического сдвига можно понять, исходя из комплекса речевых контекстов, в которых эти прилагательные могли бы стоять, а также из смысла других слов, которые могли бы занимать аналогичную позицию. Такое словоупотребление со смысловым сдвигом содержится уже в первой строфе поэмы: У вдовы у той у трудной / Дочь Маруся весела (П.: 117). Слово трудной характеризует женщину, жизнь которой – труд, живущую трудом и трудно. И. И. Срезневский приводит значения слова трудный, имевшиеся в древнерусском языке, – ‘утомленный трудом’, ‘страдающий’, ‘печальный’ (Срезневский). В словаре Даля зафиксированы значения слов труд – ‘болезнь’, ‘немощь’, ‘скорбь’; трудник – ‘мученик’; труждаться – ‘мучиться, биться, живучи в нужде, в бедности’, а также ‘мучиться долго, страдать в болезни, маяться перед смертью, бороться перед кончиною, лежать в агонии’; трудный – ‘удрученный, отягченный’ (Даль-IV: 436).

Значение прилагательного в строке У вдовы у той у трудной вполне соответствует смысловому комплексу этого слова в древнерусском языке и в говорах. Вместе с тем на семантику слова в поэме, несомненно, влияют и факты современного языка, ограничивающие его употребление. В современном языке определение трудный относится не к субъекту, а к объекту труда[104] (трудная задача), к обстоятельствам труда (трудные условия, трудный год), к самому процессу (трудный подъем в гору). Из-за стандартной сочетаемости прилагательного с существительными в несубъектных значениях слово трудной в тексте Цветаевой становится способным обозначить вдову как некий объект труда, а трудность – как судьбу. Это соотносится с философией человеческого бытия и в мифологическом сознании, и в картине мира Цветаевой.

Другое употребление этого прилагательного имеется в главе «Сын», когда говорится о чувствах Барина-отца:

Эх, да некомуТобой похвастаться!‹…›Сласть невиданная!Радость трудная!(П.: 154).

Если в строке У вдовы у той у трудной семантический сдвиг приводит к актуализации этимологической образности прилагательного, то здесь, напротив, можно видеть пример деэтимологизации слова в оксюмороне, опережающий его деэтимологизацию в современном языке.

Смысловой сдвиг, вызванный необычной сочетаемостью прилагательного скушная, наблюдается в сцене смерти матери:

Дол – га ноч – ка,Долга ночка скушная!– Доч – ка! Доч – ка!Собаки – все спущены?‹…›Дол – га ночка,Долга ночка страдная.– Доч – ка! Доч – ка!К знахарке за снадобьем!‹…›Дол – га ночка,Долга ночка судная.– Доч – ка! Доч – ка!Прощай! Мною сгублена!(П.: 131–132).

Поскольку в этом фрагменте изображаются предсмертные крики, для него не подходят современные значения слова скучный, связанные с отсутствием эмоций, безразличием[105].

Строки Шумком скушным тростниковым: / – Ты послушь мои три слова! (П.: 157) предваряют монолог Молодца, в котором он, обращаясь к умирающей Марусе, устанавливает условия ее будущего воплощения. Слова любимого-убийцы с обозначением судьбы в такой критической для героини ситуации тоже никак нельзя назвать скучными в современном смысле этого слова. Сочетание Шумком скушным тростниковым с невыраженной относительностью или качественностью (‘исходящий от тростника’ или ‘подобный шуму тростника’) позволяет увидеть значения ‘тихий’ и ‘печальный’, возможные и при обозначении ночи в первом фрагменте. Подобие предсмертных ситуаций в двух контекстах вызывает мысль о том, что скушный означает и ‘убаюкивающий’: когда скучно, хочется спать. Не исключено и влияние фразеологии: выражение делать нечего употребляется для обозначения и скуки, и безвыходной ситуации. Кстати, второе из этих употреблений характерно именно для сказочной формулы, движущей сюжет; возможно, что и в языковую фразеологию оно попало из сказок.