«Чаще всего ехали на Шейхантаур – там была отличная чайхана недалеко от мечети и мавзолея Ширдор,- вспоминал художник Ф.В. Лихолетов. – Усаживались на помосте – Есенину никак не удавалось сесть по-восточному, скрестив ноги, и он спускал их вниз, по-мальчишески болтая блестящими, всегда свежевычищенными коричневыми туфлями, которые он протирал тряпочкой, он был, что называется, франтом. Несмотря на жару, он почти всегда был в костюме и галстуке, а сорочек у него с собой было - не счесть. Стирала и гладила их какая-либо из поклонниц поэта, которые в нашей компании нередко бывали. Иногда это делала мать Ширяевца, Мария Ермолаевна, но ее Есенин не хотел затруднять, стеснялся. Что меня поразило – пил Есенин в Ташкенте мало. Разговоров о его разгулах московских я наслышался, а когда встретились, счел все это враньем. Сергей Александрович вел себя очень сдержанно и спокойно, утром к вину не прикасался, а вечерами у Ширяевца или даже в «Регине» (ресторан – С. З.) никогда границ не переходил…» (25, с. 76).
До Шейхантаура добирались на извозчике. Проехав по узкому мосту через канал Анхор, до чайханы добирались по пыльной Шейхантаурской улице, которая уходила вглубь Старого города. От чайханы по тенистой аллее можно было попасть на территорию древнего Шейхантаурского кладбища Нужно было пройти через красивые, выложенные причудливыми узорами из жженого кирпича ворота с резными массивными деревянными створками. У входа располагался заросший деревьями водоем Лангар, от которого выложенная кирпичом и обсаженная деревьями аллея вела к мавзолеям. Привлекали внимание растущие здесь же великолепные чинары, возраст которых исчислялся сотнями лет. Самая крупная чинара, согласно легенде, была посажена почти 700 лет тому назад, а чтобы обойти ствол этого дерева, нужно было сделать 25 шагов.
В конце аллеи открывалась панорама восточных сооружений. Древние построения были ветхими, запущенными, требовали реставрации и ремонта. Мавзолеи в форме шарового купола производили впечатление величественно застывших памятников древности. Есенин мог узнать, что самое большое историческое здание в древнем архитектурном ансамбле связано с именем шейха Ховенди Тахура, жившего в эпоху правления Тимуридов ХIV – ХV веков, в честь которого и была названа данная территория города Шейхантауром. Шейх считался святым, так как прославился умением исцелять больных. Бытовала легенда, что даже шапка шейха, если ее надеть, исцеляет головную боль, а стоит только постоять или потрогать ствол дерева, которое росло рядом с могилой шейха, то сразу почувствуешь облегчение от болей.
Мавзолей шейха с двумя куполами, высоким порталом со стрельчатой аркой, без каких-либо украшений выглядел скромным сооружением Рядом стоял другой мавзолей, еще более скромный и простой. По преданию одних источников здесь был похоронен знатный вельможа Калдыргачбий, а по другой версии - это была усыпальница принцессы кипчакских степей Калдыргачбиби. Более величественным выглядел мавзолей Юнусхана, одного из потомков Чингизхана. Перед этим мавзолеем поднимались высокие минареты, а рядом находилось несколько мечетей и медресе.
А. Ширяевец в книжечке «Край солнца и чимбета» опубликовал небольшое стихотворение «Шейхантаурское кладбище.(Умирающая арча)»:
Смерть входит и в священные углы,
Все никнет перед властным Азраилом…
Дерев священных жалкие стволы
В истоме смертной клонятся к могилам.
Все ниже и ниже… Стережет мазар
Бунчук, чернея в небе ясно-синем…
А рядом жизнь – клокочущий базар,
Торговцев выкрик, запах пряный дыни…
К историческому ансамблю примыкало древнее мусульманское кладбище, которое было в ХVI-ХIХ веках самым популярным «святым местом» в Ташкенте. Здесь справлялись религиозные мусульманские обряды, сюда приходили из разных мест верующие для поклонения. В дни мусульманских праздников при большом стечении любопытных зрителей проходили захватывающие перепелиные бои. Повсюду шла бойкая торговля лепешками, напитками, сладостями. В 1884 году в одном из медресе была открыта первая светская школа для узбекских детей, в которой обучали арифметике, географии, истории, родному и русскому языкам.