Затем префронтальная кора отправляет команды в ППК, перед которой две задачи: создать команды в ответ на требования, а затем оценить точность ответа. Если ошибаетесь, ППК отправляет сообщение обратно в ПФК, чтобы нисходящая обработка проводилась внимательнее. Неэффективная работа префронтальной коры из-за предыдущего обучения или выученное ожидание, что вы не справитесь с заданием из-за собственного невезения (в модели Молтби), значит, что ППК придется пробираться через кучу лишней и менее точной информации перед выбором правильного ответа. Это увеличивает не только время реакции, но и количество ошибок.
Тот факт, что наша способность применять исполнительные функции зависит (хотя бы частично) от предыдущего обучения, предполагает, что оно может повлиять на способности в будущем.
Одна из наиболее невероятных характеристик человека – наша способность учиться делать что-то лучше и эффективнее.
Вайзман использует наши гибкие умы, способные адаптироваться, принимая учеников в свою «Школу Удачи», учит их менять ожидания, внимательнее относиться к собственному окружению и полагаться на интуицию. Вы тоже можете научиться быть удачливыми.
Счастливый случай влияет на все;
пусть твоя удочка будет всегда заброшена;
в потоке, там, где ожидаешь меньше всего, окажется рыба.
Одно из самых сложных заданий любого ученого – найти новую идею или открыть новое направление для исследований. Некоторые советуют как можно больше читать, другие – сторонники постоянного общения с коллегами на конференциях и заседаниях, а кто-то стремится устраивать мозговой штурм, создавая список идей для следующего ряда экспериментов. Я предпочитаю комбинированный подход с опорой на внимание, память, планирование, чтение, общение с коллегами и даже на старую добрую удачу.
Веселее всего, когда идея появляется сама и интригует меня достаточно сильно, чтобы отправиться следом, куда бы она ни вела. Я принялась размышлять о написании книги именно из-за подобной идеи. Все началось со случайного вопроса, который я задала студентам. Возможно, вы помните хаос перед началом занятия, который складывается из шума разговоров, шуршания бумажек, скрипа стульев, кашля и болтовни о вечеринке на прошлых выходных или о той, которая только будет на следующих. Однажды, когда ребята рассаживались, готовясь к лекции, я думала, что буду рассказывать о вероятности и о статье, которую прочитала накануне. Автор – один мой друг, и это было единственной причиной, по которой я вообще взялась за нее. Это не та тема, которая заинтересовала бы меня. Благодаря случайности я заметила имя и решила прочитать.
Мой друг писал о своих попытках повторить исследование восприятия удачи, которое первоначально проводилось в Германии[257]. Вместе со студентами он попробовал воспроизвести тот же самый эксперимент здесь, в США, однако результаты не совпадали с оригинальными[258]. В немецком выяснилось, что вера в силу талисманов привела к улучшению результатов студентов, но не сработала у нас. Я написала электронное письмо другу, чтобы спросить, почему, по его мнению, результаты так отличались, и мы поболтали о культуре, ожиданиях и роли случайности в науке. Затем вернулись к обычным жизням. Та беседа вертелась где-то у меня в голове, но вполуха я слушала и разговоры студентов, размышляя о вероятностях и экспериментальных доказательствах.
Из любопытства я спросила студентов из ближайшего ряда, что они думают об удаче. Меня так удивили ответы, что я решила спросить остальных в аудитории. Даже до того, как мы начали дискутировать о статистических зависимостях, я уточнила, сколько человек считают себя везучими, – и лишь несколько подняли руки. Хммм. Тогда я попробовала задать обратный вопрос: «Кто считает, что вам не везет?» К моему удивлению, почти все подняли руки. Серьезно? Вы все считаете себя невезучими? Как это возможно? Вы все – молодые умные студенты хорошего университета, имеющего отличную репутацию, заведения, из которого выходят лидеры и ученые, у вас прекрасное здоровье, вы стоите на пороге невероятной жизни, которая лежит перед вами. Как вы можете считать все это невезением?