Поймай удачу за хвост. Почему у вас больше шансов выжить в авиакатастрофе, чем выиграть в лотерею

Последняя исполнительная функция – дивергентное мышление, умение искать альтернативные подходы к решению проблемы. Противоположный тип – конвергентное мышление, в процессе которого мы размышляем лишь об ограниченном количестве вероятных решений вместо того, чтобы расширять круг. Как правило, люди используют оба типа, разбираясь с трудностями, но кто-то более склонен к одному типу, а кто-то – к другому. Выбор зависит от того, с какой именно проблемой мы сталкиваемся. При прохождении теста с вариантами ответа нет смысла рассуждать о других, кроме перечисленных в тесте. В подобной ситуации лучше справится тот, кто применяет конвергентное мышление. Если же нас переместят в абсолютно новое окружение и поставят задачу вернуться домой, дивергентное способно предложить больше вариантов решения.

В данной ситуации Молтби взял тест альтернативного использования Гилфорда. Участникам давали обыкновенный предмет, например мячик для пинг-понга, и затем просили перечислить как можно больше способов его использования в течение двух минут. Ответы оценивали по нестандартности, беглости (количество ответов), гибкости (количество различных типов использования) и проработке (количество деталей в описании использования). Чем больше баллов, тем лучше развито дивергентное мышление. Молтби предположил, что люди, которые считают себя невезучими, дают не так много ответов и набирают меньше баллов.

Помимо этого, ученый измерил веру в собственное везение при помощи ряда письменных тестов и опросников. Например, работал со шкалой веры в удачу Дарка и Фридмана, по которой большее количество баллов значит более твердое убеждение в собственном невезении, а также дизрегуляторный опросник (ДО), созданный для самооценки обращения к исполнительной функции. Высокие баллы указывают на более выраженную степень дизрегуляции (нарушения) исполнительных функций. Люди, воспринимающие себя невезучими, чаще набирали больше баллов в ДО. Иными словами, чем больше верите в собственное невезение, тем больше дисфункций обнаружится в тесте. Помимо этого, невезучие показали меньший уровень оптимизма и самоэффективности по сравнению с удачливыми. Они менее склонны к экстравертизму и менее открыты новому опыту, чем те, кто считал себя удачливыми. Как и предполагалось, невезучие хуже справлялись с тестами на переключение, ингибирование и дивергентное мышление. Они хуже проявляли исполнительные функции.

А что насчет тех, кто считает себя удачливым? Влияют ли подобные убеждения на наши способности планировать будущее и достигать целей? Лиза Дэй и Джон Молтби изучили когнитивные способности группы людей, которые верили в свою исключительную удачу[254]. Они обнаружили, что везучие склонны к оптимизму и смотрят в будущее радостнее. Чем больше верили в собственное везение, тем с большей вероятностью пытались добиться своего и продолжать попытки, несмотря на трудности. Те, кто верил в свое везение, были убеждены: их цели достижимы, даже если они полагали, что для этого понадобится капля удачи. Кажется, подобная уверенность связана с восприятием удачи как внутренней характеристики, которую они способны контролировать. Участники, считающие удачу внешним и неконтролируемым фактором, проявляли меньше уверенности в своей способности добиться цели. Дэй и Молтби предположили, что надежда, оптимизм и уверенность в сочетании придают удачливым респондентам напористость при столкновении с трудностями и упорство в погоне за целями по сравнению с теми, кто считали себя невезучими или не верили в удачу вообще.

Кроме этого, в лаборатории Молтби проводились исследования в поиске физиологических подкреплений его теории об отличиях исполнительных функций у тех, кто считает себя невезучим[255]. Его исследовательская группа записывала вызванные потенциалы (ВП), когда испытуемые использовали исполнительные функции (вспомните тест Струпа в главе 6). В последних волнах ВП была зарегистрирована разница между контрольной группой и убежденной в своем невезении. Эти волны создает передняя поясная кора (ППК), и они отражают эмоциональный ответ на стимулы, вероятно, что невезучих больше расстраивают совершенные ими ошибки или они считают, будто в меньшей степени управляют событиями по сравнению с контрольной группой.

Мэри Баних предложила модель исполнительных функций под названием «каскад контроля». В нее входят две области коры головного мозга – дорсолатеральная префронтальная кора (длПФК) и ППК[256]. Работая вместе, они позволяют применять исполнительные функции в решении проблем вроде теста Струпа. Сначала префронтальная кора направляет внимание, формируя предвзятость (как мы смотрим на мир). Тест Струпа требует, чтобы она направилась на определение цвета шрифта и чтобы автоматический ответ – прочитать слово – был подавлен. Мы учимся, и история успехов и провалов в задании влияет на то, насколько эффективно мы справимся с новой задачей (например, с тестом Струпа).