Поймай удачу за хвост. Почему у вас больше шансов выжить в авиакатастрофе, чем выиграть в лотерею

В лабораторных исследованиях интуиции нейробиологи предлагали участникам связные и несвязные стимулы и затем просили их как можно быстрее оценить то, что они испытали[245]. Неудивительно, что мы намного быстрее и точнее распознаем изображения, связанные между собой. Мы полагаемся на интуицию, чтобы молниеносно понять, что на картинке есть объект, и идентифицировать его. Ощущение связности работает во многих сенсорных системах. Кирстен Вольц с коллегами, например, попросила респондентов оценить связность звуков, таких как «звон церковного колокола, журчание сточных вод или звон столовых приборов»[246]. Некоторые воспроизводились непрерывно, другие специально искажались крошечными шумовыми интервалами или паузами. Какие-то специально обрабатывали для «несвязности», проигрывая их задом наперед. Участников просили как можно быстрее сказать, является ли звук реальным явлением. В это время исследователи регистрировали активность их головного мозга с использованием фМРТ.

Люди отвечали быстрее и точнее, когда проигрываемые звуки были не искаженными и связными (проигрывались нормальным образом, а не задом наперед). При этом активировались те же области, что и при обработке визуальной информации. Аудиторные сенсорные области мозга, те части, при помощи которых мы распознаем звуки, были активны так же, как и те, при помощи которых мы распознаем или категоризируем зрительные объекты. Однако в коре головного мозга активировалась еще одна область, немного неожиданная, – орбитофронтальная кора (ОФК). Вольц и коллеги решили, что она работает в качестве «скоростного детектора», также предсказывая, что за объект мы воспринимаем (не важно как: визуально, на слух, тактильно или на вкус)[247]. Факт, что ОФК активируется до того, как другие части мозга, также участвующие в распознавании объектов, может означать, что ОФК использует самую базовую информацию, «схватывает» суть, чтобы решить, является ли данный объект «реальной» частью нашего мира. Возможно, стоит говорить не «доверься интуиции», а «доверься своей орбитофронтальной коре».

Ряд других ученых аналогично считают процесс интуитивного распознавания объектов связанным с активностью в ОФК[248]. Этот участок лобной доли получает информацию от всех сенсорных систем и, по видимости, присоединяется к остальным в оценке входящей сенсорной информации и принятии решений (особенно эмоциональных) о том, что за объект перед нами.

Исполнитель в нашей голове

ОФК также считается связанной с другими решениями, которые мы принимаем быстро и часто. Например, когда оцениваем относительную важность какого-то объекта в сравнении с другим и последствия действий, вспоминаем правила, применимые к конкретной ситуации, переключаемся от устаревшего правила на новое, более эффективное, и даже когда создаем воспоминания из поступающей к нам информации от сенсорных систем[249]. Все эти действия называются исполнительными функциями. К ним относятся решения, отвечающие за повседневные взаимодействия с окружающим миром и позволяющие менять наше поведение в лучшую сторону, чтобы достигать целей.

Пациенты с повреждениями лобной доли и ОФК (как наш старый приятель Финеас Гейдж) испытывают последствие под названием «дизрегуляторный синдром». Часто описываются нарушения одной или более исполнительных функций: «внимания, кратковременной памяти, планирования и контроля порывов. Нарушения любой из этих функций или сразу всех могут привести, прямо или нет, к трудностям в принятии решений и способности к организации… Пациент страдает от общего сужения сферы охвата внимания, сложного поведения и мыслительного процесса за ним»[250].

Пациенты с дизрегуляторным синдромом не способны игнорировать объекты окружающего мира, нерелевантные для достижения их цели. Помимо этого, кажется, словно они чувствуют себя обязанными обращать внимание на объект и использовать его просто потому, что он оказался поблизости, а не потому, что полезен при достижении цели.

Столкнувшись с каким-либо заданием в мире безграничных возможностей, пациент с повреждениями ОФК теряется, ему не удается подавить желание отвлекаться на бесполезные предметы. Еще они с трудом борются с желанием подражать поведению окружающих вне зависимости от того, что те делают.

Потеря способности быстро идентифицировать объекты и оценивать потенциальную выгоду от их использования усложняет достижение цели. Люди, страдающие от дизрегуляторного синдрома, не могут сконцентрироваться, отфильтровать ненужную информацию и, как следствие, принимают плохие решения. А что насчет людей с нетронутыми лобными долями? Каждая способность, которая есть у нас благодаря работе нервной системы, раскрывается веером сильных черт.