Походы русских войск при Иване III

И снидошася вместе великого князя воеводы с царевичем Сатылганом и с Казанского царя воеводами со Абаш Уланом и с Бубрашь Сеитом в Поле, и княж Борисов Васильевича воевода. И поидоша вместе к Орде.

Слышавше же цари Ордынские силу многу великого князя в Поле к ним приближающуся и убоявшеся возвратишася от Перекопа. Сила великого же князя возвратися восвояси без брани».[704]

Официальный характер известия не вызывает сомнений. Источником его послужили, очевидно, разрядные записи (РЗ), отразившие имена воевод — по всей вероятности, в порядке их старшинства.

Известие великокняжеской летописи воспроизведено в Увар. (Свод 1518 г.),[705] Никон., Тип. (с небольшими разночтениями).[706] В Сп.-Прил. приведено то же известие, но первым воеводой назван князь Иван Михайлович Оболенский Репня и не приведена концовка о возвращении «без брани».[707]

Соф. II приводит известие и в соответствующем месте пишет: «Мердулата царевича со уланы и со князи…», а во втором случае: «… снидошася вместе великого князя воеводы с царевичем с Алтыганом…».[708] Видны ошибка переписчика, пропустившего в первом случае имя Салтыгана и вторичность текста по отношению к Моск.

В летописи по списку Дубровского соответствующее известие изложено так:

«Тое же весны отпустил князь великий на Поле подо Орду царева сына Мердулатова Салтыгана, да с ним послал воевод своих, князя Петра Микитича Оболенского да князя Ивана Михайловича Репню, да с ними детей боярских Двора своего из городов.

А и с Казани царь Ахмет с ним послал же на Поле своих воевод да и казаков». Далее идет известие о пожаре во Владимире 23 мая, о посольстве к Стефану Волошскому 28 июля, о постройке «большой палаты» на площади, о посольстве от короля Римского 30 августа, о свершении стрельницы Фроловской. Затем последняя запись за 6999 год: «Того же лета приидоша и с Поля князя великого воеводы, князь Петр Микитич да князь Иван Михайлович Репня Оболенские».[709]

Зависимость известия списка Дубровского от великокняжеской летописи очевидна — ото сокращение официального рассказа. Известие о возвращении князей Оболенских из похода, помещенное в самом конце годовой статьи, означает, по-видимому, только то, что переписчик разделил почему-то рассказ о походе, выделив его концовку и оторвав ее от основного текста.

Известие Моск. летописи является, таким образом, нашим основным, в сущности, единственным летописным источником о походе в Поле на помощь Менгли-Гирею.

В Разрядной книге 1598 г. (РК-98) записи о походе 1491 г. нет. В Разрядной книге 1605 г. (РК-05) запись есть:

«… прислал бити челом к великому князю Ивану Васильевичю всеа Русии царь Крымский Менгли Гирей, что идут на нею ордынские царевичи Сеид да Охмет с силою. И князь великий… отпустил в Поле под Орду царевича Мердулата да воевод своих князя Петра Микитича Оболенского да князя Ивана Михайловича Репню Оболенского. А к казанскому царю Махмедиму велел писать, и велел послать царевича Селтагана с казанскими людьми и с великого князя воеводами».[710]

Запись в РК-05 имеет тесную связь с летописным известием, но в прямом смысле не является его непосредственным источником. В руках летописца имелись и какие-то другие источники, в которых стояли имена князей Андрея и Бориса, казанских воевод и т. п. Возможно, это была не дошедшая до нас РЗ, не отразившаяся в существующих РК.

Важным источником для изучения похода 1491 г. оказываются посольские книги.

Весной 1491 г. русский посол в Крыму князь Василий Ромодановский донес о движении Большой Орды на Менгли-Гирея. В планах Ахматовых детей было выдвижение в сторону Днепра. Менгли, выступивший против них 29 апреля, узнав об их приближении, вернулся обратно. Он попросил помощи у своего сюзерена султана Баязида, который помощь ему обещал. Но, не удовлетворившись этим (или, может быть, не надеясь на это), Менгли обратился с посланием к великому князю: «… ты брат мой рать свою борзо бы еси отпустил, Июня месяца». Посол передал слова Менгли: «пойдут ли цари (Ахматовичи. — Ю. А.) на великого князя, и яз ни сына, ни брата не шлю, а иду на Орду сам, а дела есми брата своего великого князя беречи рад».

Конкретно Менгли имел в виду, что «князь великы пошлет царевича моего братанича. Да и казанского царя людей, и князь бы велики велел бы меня обослати, а поступили бы ко мне поближе, воротятся цари на меня, и они бы были мне ведомы».

Менгли предполагал возможность наступательных действий против Орды: «… будет ми помочь от брата моего от великого князя да от турьского (султана. — Ю. А.), и яз на них (Ахматовичей. — Ю. А.) иду».[711]

21 июня великий князь сообщил Менгли: «… яз Саталгана царевича на Поле послал с уланы и с князьми и с казаки, да и русских есми воевод с русскою ратью с ними послал; да и в Казань есми к Магмед-Аминю царю послал князя Ивана Ромодановского, а велел есми ему послати рать свою на Поле… А вышли из Казани Июня месяца в осьмой день, а царевич Сотылган вышел Июня месяца в третий день.