Походы русских войск при Иване III

А приказал есми Сатылгану царевичу и русским воеводам, да и казанской рати: пойдут наши недруги… на тебя, и они бы пришли на Орду и дело делали… А пойдут наши недруги… на мою землю, и ты бы по своей правде… пошел на Орду и дело делал… не пойдут Ахматовы дети на тебя ни на мою сторону, а пойдут на иную сторону, ино бы Саталгану царевичю и нашей рати с тобою сниматися… и дело делати с тобою заодин».

В грамоте послу князю Василию Ромодановскому уточняется состав посланных войск: «в воеводах отпустил есми с русскою ратью князя Петра Микитича да князя Ивана Михайловича Репню Оболенских, а людей есми послал с ними не мало. Да и братии воеводы пошли с моими воеводами и сестричев моих рязанских обоих воеводы пошли». Подробно перечисляются воеводы, посланные Магмет-Амином, — их всего двенадцать, и с ними послан казанский Двор.[712] Следует отметить, что посланный к Магмет-Амину князь Иван Ромодановский имел инструкцию «идти с казанскою ратью вместе наезжати Саталгана царевича» — с казанскими войсками шел представитель великого князя.

Материалы посольских книг существенно расширяют и уточняют сведения летописи. Отправка войск в Поле была актом большой политики. Русско-татарские войска предназначались для участия в крупном военном предприятии международного масштаба с участием крымских и, возможно, и турецких войск.

Материалы посольской книги содержат точную дату начала похода, отсутствующую в летописном источнике. Как видно из грамоты князю Ромодановскому, в поход двинулись не только собственно великокняжеские войска, но и войска рязанских князей — формально суверенное Рязанское великое княжество было включено в военную систему государства всея Руси.

Особое значение имеет наказ великого князя воеводам, приведенный (в пересказе) в послании Менгли. По существу это директива главного командования (ГК), предусматривающая три возможных варианта развития событий. Отправка войск в Поле предназначалась для помощи Менгли и была вызвана его просьбой. Однако не исключалось, что Ахматовичи пойдут не на Крым, а на Русскую землю. В этом случае предполагались совместные действия с главными силами Менгли в соответствии с союзным договором и с обязательством, принятым на себя самим даном. Предполагалась возможность совместного похода и в «иную сторону» — в какую, для нас не ясно, но скорее всего — в Литву.

Таким образом, большой поход в Поле предусматривал как наступательные, так и оборонительные действия, в зависимости от конкретной обстановки. Но в любом случае предусматривалось тесное сотрудничество с Менгли, причем войска великого князя отнюдь не поступали под команду крымского царя, а должны были только «ссылатися» с ним и «без вести не держатися о всем о том».

Это первый известный нам по источникам поход русских войск вглубь Поля, на многие сотни верст от русских рубежей, и первое военное предприятие, совместное с крымским союзником.

Еще летом 1485 г. на возможный вопрос Менгли, «посылал ли князь великий людей под Орду», против Ахматовичей, которые с Менгли «немирны», гонец Ивана III Шемердей Умачев должен был отвечать: «осподарь наш князь великий… послал под Орду уланов, и князей, и казаков всех, колко их есть в его земле, добра твоего везде смотреть».[713] Речь шла, как видно, о посылке не собственно русских войск, а татар, бывших на службе великого князя. По словам великого князя, «они под Ордою были все лето и делали сколько могли».[714] В марте 1486 г. великий князь обещал своему союзнику: «… какими делы пойдут на тобя те цари [Ахматовичи| и яз брата твоего Нурдовлета отпущу под Орду и уланов, и князей, и казаков всех, что их в моей земли ни есть, а дела твоего везде берегу, как и своего дела».[715]

В марте 1487 г. великий князь сообщает Менгли: «ходиша под Орду наши люди и брата твоего Нурдовлатовы царевы люди, да там под Ордой улусы имали».[716]

В августе 1487 г. великокняжеский гонец Беляк Ардашев на запрос Менгли о Нурдовлате должен был отвечать: «Нурдовлат царь пошел на Орду».[717]

Таким образом, война в Диком Поле против Ахматовичей продолжалась из года в год и велась в соответствии с русско-крымским союзным договором. Но во всех этих случаях речь шла о действиях вассальных татарских отрядов, а не собственно русских великокняжеских войск.

Поход князей Оболенских в этом смысле принципиально отличается от боевых действий предыдущих лет.

О значении похода 1491 г. свидетельствует участие в нем служилых людей Двора великого князя, т. е. отборной части великокняжеского служилого ополчения и служилых людей других русских князей. Тактические и технические возможности русской служилой конницы поднялись, видимо, на новую ступень, обеспечив возможность столь дальнего похода в степь. Такой поход стал возможным только после победы на Угре и гибели Ахмата.

Служилая конница во главе с великокняжескими воеводами идет в дальний поход в тесной связи с татарами — крымским царевичем и казанским вассалом. И это тоже новая черта в организации похода.