Походы Стефана Батория на Русь. 1580-1582 гг. Осада Пскова

На следующий день ротмистры вновь собрались в покоях Замойского. Они жаловались на задержки в выплате жалованья, на слишком частые выезды польской конницы на охранение, просили активнее привлекать к службе литовские войска. Жаловались на отсутствие зимней одежды, говорили, что, не дай бог, пахолок не сможет управляться с копьем и взять в руки оружие в случае внезапной вылазке из города. Опять же старые солдаты гвардии просили выполнить обещание короля, выраженное в листах пшиповедных, о шестилетней службе, чтобы им были предоставлены вакансии. Гетман заверил ротмистров, что приложит все усилия для выполнения их просьб, и уже 12 октября отправил королю прошение. Баторий заверил, что деньги от налоговых сборов уже направляются в Псков, а пока велел брать сукно и шубы у купцов под гарантию государственной казны и поручил им обращаться с жалобами на венгров к Бальтазару Баторию.

17 октября под Псков вернулся долгожданный Николай Корф, отправленный в Ригу за боеприпасами. На следующий день обоз с боеприпасами привезли в лагерь, стараясь держать все в большом секрете, возможно, потому, что, несмотря на щедрость рижан, удалось собрать всего 100 центнеров пороха (8000 кг) и небольшое количество ядер. Этого было гораздо меньше, чем ожидалось, но вполне достаточно, чтобы сделать пролом и предпринять новую попытку штурма. Баторий и Замойский надеялись, что повторный штурм города вызовет волнения в Пскове и заставит воевод пойти на сделку или произведет нужное впечатление при царском дворе. Тем более что в перехваченных письмах царю защитники время от времени сообщали, что запасы продовольствия на исходе, а лошади гибнут от недостатка корма[480]

.

Однако не все разделяли мнение короля и великого коронного канцлера. Когда 19 октября были созваны сенаторы и ротмистры, раздались голоса несогласных. Многие командиры, вероятно, только сейчас узнали, сколько пороха и ядер привез Корф, и сочли их слишком скудными. Противники штурма также указывали на истощение армии и значительные потери войск. Пиотровский записал: «Конница и пехота мрет в окопах от холоду и голоду; кавалерийские роты, где было по 100 коней, ныне едва насчитывают до 40; также и в пехоте»[481]

. Армия сильно истощена и измотана голодом, холодом, осадой и потерями, полученными при штурме 8 сентября.

Но даже среди противников штурма не было единого мнения о том, что делать дальше. Одни выступали за продолжение блокады, другие советовали вернуться на родину. В то же время они хотели оставить в Острове сильный гарнизон, захватить Порхов и Гдов, что позволило бы продолжить блокаду Пскова. Самыми ярыми противниками штурма были литовцы, которые, посовещавшись между собой, заявили, что не останутся под Псковом дольше 18 дней.

Дискуссия о том, как продолжать военные действия, была на некоторое время прервана прибытием турецкого посланника и триумфальным въездом в лагерь Кшиштофа Радзивилла. Литовцы были настолько горды смелым походом своего полевого гетмана вглубь Русского государства, что, несмотря на сильный мороз, все вышли его встречать. После долгих речей и посещения королевского шатра они отправились в свой лагерь, где «веселились, восхваляя пана Троцкого»[482].

23 октября в королевском шатре было заслушано сообщение об экспедиции литовского полевого гетмана вглубь Москвы. Затем, уже в покоях Замойского, в более узком кругу сенаторов и военачальников, продолжилась дискуссия о дальнейшем ведении войны. Великий гетман короны представил все недостатки оставления лагеря под Псковом: «Придется снова отправить солдат на зимние квартиры, что будет большим бременем для бедняков, собрать армию летом, просить у сейма новые налоговые сборы на жалованье, и сомнительно, согласятся ли сословия на это. С другой стороны, Поссевино уже договорился с царем. Если бы мы сейчас отступили, то ободрили бы противника и не получили бы от него никаких уступок. Перед лицом такого исхода лучше ждать сейчас, терпеть голод и холод, терпеть в течение необходимого периода, а не обозначать срок в восемнадцать дней. Есть еще надежда, что город и дальше будет страдать от голода, судя по тому, что мы знаем от пленных и торговцев, тогда ему придется выгнать всю чернь за стены, а оставшись только с солдатами, он не сможет оказать долгого сопротивления. Что касается продовольствия, то теперь, когда реки и болота замерзли, фуражиры могут легко добраться до деревень, которые раньше были недоступны, а что касается зимней одежды, то король уже послал в Ригу и Вильно купцов, чтобы они привезли сукно и все необходимое для армии, заверив их в надежности оплаты»[483].