Полёт сокола. Похищенная

– Надо искать того, кто не побоится всё это купить, – почесав бороду, сказал Угрюм. – Не из наших краёв, страха не ведающего…

Нагиба незаметно усмехнулся. К тому-то он и вёл.

– На ваше счастье, я такого покупателя знаю. И где его искать, мне тоже известно. Спрятать всё! Отнести на лодью, глаз не спускать!

<p>Глава 7. Гадание на воде</p>

Сидя на поваленном стволе дерева у омута, Ольга хмуро глядела, как разбойники устраиваются на ночлег, варят в котле уху. Казалось, никто не обращал на девочку внимания, но стоило ей сделать шаг в сторону, как тут же рядом оказывалась либо Дайна, либо кто-то из чудинов. Что же делать? Просто сидеть и ждать спасения? Достойно ли это дочери воина?

«Только давеча мечтала в походы ходить, – с досадой размышляла Ольга. – И вот теперь оказалась в плену и ничем себе помочь не могу! Радимка меня спасти пытался, а теперь сам в путах на лодье сидит!»

Вода в омуте, под жёлтыми кувшинками, была черным-черна.

«Может, водяного позвать?» – подумала вдруг Ольга.

А он жертву попросит…

Попытка не пытка! Девочка незаметно оторвала серебряную монету от ленты, вплетённой в косу, и бросила её в омут.

– Выручай, батюшка-водяной, – зашептала она. – Избавь меня от разбойников, а взамен забери их всех себе в подводные чертоги, я тебе их дарю…

– Что ты делаешь, княжна? – раздался рядом строгий голос Дайны.

– Я? О судьбе своей гадаю, – не растерялась Ольга, перекидывая косу за спину. – Тут хорошее место… Тихое.

Дайна бросила на неё странный взгляд.

Ольга заметила: чудинка смутилась. Ну конечно! Она ведь знала, что княжна умеет читать руны. А кто знает руны – тому открыто тайное, тот силён и опасен…

Девочка правильно угадала, но не совсем – она не знала, что «тихое место» у чудинов значит – священное, запретное… Там, где голоса людей умолкают и раздаётся шёпот всякой нелюди и нежити…

– Не нужно бы здесь говорить с духами, – негромко произнесла Дайна. – Добрых тут не встретишь, а вот лауме – наверняка.

– Кто такие лауме?

– Водяные девы-утопленницы, – Дайна бросила взгляд на омут и на всякий случай отодвинулась от края воды подальше. – Видишь вот эту сосну, что нависла над берегом? Она растёт тут не просто так. Наверняка здесь кто-то умер плохой смертью. Кто-то сильный. Может, дух его живёт в этом дереве? То-то оно корнями к омуту тянется. А что там, под водой? Или кто?

У Ольги мороз пробежал по спине. Заговорив о гадании, она хотела просто слегка попугать бывшую служанку, но тут ей самой стало страшно. Но страх только подстегнул княжну.

– Поздно… – торжественно произнесла она. – Я уже позвала его… Он уже идёт сюда!

Рука Дайны метнулась к связке оберегов, что она носила на груди, губы её зашевелились, то ли бормоча что-то, то ли напевая.

– Отец-дуб, мать-берёза, бабушки-ивы, дедушки-сосны… Оставайтесь дома, закрывайте глаза, не смотрите на детей, ложитесь спать…

Разбойники-чудины у костра неодобрительно покосились на неё и отошли подальше, чтобы между женщиной и ними оказался костёр. Глядя на них, так же поступили и кривичи. Во всех землях мужи опасаются тёмного женского колдовства.

Ольга не понимала, что бормочет Дайна, но ясно было – ничего хорошего. Неспроста ведь ей почудилось, что берег накрыла тень! И ветер холодный налетел с берега, как из-за Кромки. И что это там, в воде? Зеленоватый свет поднимается из глубин. Словно водоросли, колышутся, плывут по воде длинные жёлтые волосы. Бескровные лица лауме смотрят незрячими глазами, тянут из-под воды к живым призрачные руки…

Ольга трёт глаза, а голова сама клонится к воде…

Внезапно раздался резкий птичий крик и в одно мгновение прогнал тёмные видения. Исчезли бледные тени под водой. Ольга вскинула голову и увидела на ветке сокола. Небесный охотник глядел на неё, чуть наклонив голову, будто ждал.

Неужели это знак?

А может…

Если водяному ей помогать не с чего, то сокол – совсем другое дело. Это не простая птица. Сокол – знак рода Рюрикова, знак русов.

– Видишь меня, соколик? Видишь беду мою? – проговорила Ольга нараспев, будто наговор, вкладывая в голос силу-приказ. – Лети, соколик, на юг, к батюшке моему. Насвисти ему, что со мной сталося. Позови его, приведи его, пусть спасёт меня от злой участи! Лети же!

И, будто дождавшись последней фразы, сокол забил крыльями и быстрей стрелы взвился в небо.

На юг полетел, куда велено.

И так хорошо стало на душе у Ольги. И уже виделись ей батюшкины боевые лодьи. Узкие, стремительные, с зубастыми зверями, изогнувшими мощные шеи. Виделись знамёна на высоких мачтах над вздутыми парусами: одно – с рукой, сжимающей меч – родовое знамя дедушки Трувора и его сына, князя плесковского Вардига; другое – с красным соколом великого киевского князя.

И спать ложась, закрыв глаза, видела Ольга соколиный острый силуэт, летящий по тёмному небу.

* * *

Весь следующий день Ольга всё поглядывала то в небо, то за корму. В небо: не летит ли в выси её сокол? За корму: не показались ли там отцовы боевые лодьи?