Полибий и его герои

Вот почему Полибий считал религию очень полезным, даже необходимым инструментом, который ни в коем случае нельзя разбивать. «Древние намеренно и с расчетом внушали толпе такого рода представления о богах, о преисподней, напротив, нынешнее поколение, отвергая эти понятия, действует слепо и безрассудно» (VI, 56, 12). В одном месте он говорит об историках, которые сообщают о чудесах, происходящих в различных храмах. Так, по их словам, в святая святых аркадского храма человек перестает отбрасывать тень. Обыкновенно Полибий безжалостно высмеивает такого рода рассказы. Но сейчас он склонен взглянуть на дело несколько более снисходительно. Разумеется, замечает он, тела, оказавшись в полосе света, не могут не отбрасывать тени. Смешно даже говорить об этом. Но, быть может, продолжает он, этих авторов оправдывает то, что они писали популярные книги. Они «рассказывают сказки о чудесах… чтобы поддержать в толпе веру в божество» (XVI, 12).

С другой стороны, религия не представляет для него никакого интереса: она плод продуманного обмана, обросшего пустыми суевериями.

Эти взгляды Полибия отнюдь не абстрактное философское построение. Для него это работающая историческая концепция, которую он применяет в конкретных случаях. Государство лакедемонян всецело создано было Ликургом. Именно он изобрел законы и образ жизни, которые сделали спартанцев спартанцами. Легенда говорит, что он действовал согласно вещаниям самого Аполлона. И Полибий видит в нем знакомый образ мудрого законодателя-обманщика. Вот как он реконструирует его действия: «Нельзя думать, что Ликург, создавая государственное устройство лакедемонян, действовал во всем по внушению пифии и одержим был чрезмерным богопочитанием… Ликург выдавал всегда свои собственные мысли за волю пифии, благодаря чему народ принимал их охотнее и с большим доверием» (X, 2, 9–11).

В другом месте Полибий говорит об исключительной из ряда вон выходящей религиозности римлян. Его соотечественники находят такое поведение нелепым. Но, говорит Полибий, «я думаю, римляне имели в виду толпу» (VI, 56, 6–9). То есть древние римские законодатели действовали точно так же, как Ликург. И этот обман пошел римлянам на пользу. Они до сих пор нравственнее всех других народов. Мы даже можем восстановить, что конкретно писал Полибий об изобретении римской религии. Если почти все свои государственные учреждения и институты римляне приписывали первому царю Ромулу, то все учреждения религиозные, по их словам, создал второй царь Нума. Этого Нуму легенды рисовали наподобие героя волшебной сказки. Он творил чудеса и с помощью своей жены нимфы Эгерии поймал лесных богов Пика и Фавна, которые свели его с самим Юпитером. В недошедшей части своей книги Полибий пишет о древнейшей римской истории и о религиозных коллегиях. Сам его текст не сохранился, но следы его находим у античных писателей. Плутарх, приступая к рассказу о Нуме, говорит, что в литературе существует две точки зрения на этого царя. Одни считают, что он действительно получал божественное вдохновение. Другие думают, что Нума и Ликург, «подчиняя себе необузданную… толпу и внося великие новшества в государственное устройство… сообщали своим распоряжениям видимость божеской воли — выдумка, спасительная для тех, кого они вводили в обман» (Num. 4). Не подлежит сомнению, что последняя точка зрения принадлежит Полибию. И строй мыслей, и выражения его. Замечательно также сравнение с Ликургом. Как он оценивает этого законодателя, мы уже знаем.

Дионисий Галикарнасский также пишет, что те, кто «очищают историю от всяческих вымыслов», считают, что Нума поступал, как Ликург, выдумывая свои видения, «чтобы люди, питающие страх перед богами, охотно приняли установленные им законы, словно ниспосланные богами» (II, 61). Несомненно, под человеком, очищающим историю от вымыслов, понимается опять-таки Полибий. Ливий рисует деятельность Нумы следующим образом: «Он решил вселить в них (римлян. — Т. Б.) страх перед богами — действеннейшее средство для непросвещенной и, сообразно тем временам, грубой толпы. А поскольку сделать, чтобы страх этот вошел в их души, нельзя было иначе, как придумав какое-нибудь чудо, Нума притворился, будто по ночам сходится с богиней Эгерией; по ее-де наущению и учреждает он священнодействия» (Liv. I, 19, 4–5). Опять-таки мы узнаем здесь знакомые мысли, даже выражения Полибия. Скорее всего, весь приведенный пассаж — сокращенная цитата из греческого историка, каких много в труде Ливия.