Полибий и его герои

Значит, в первом случае, когда он говорит, что судьба совершила великое деяние, объединив весь мир и даровав власть над ним римлянам, он подразумевает не случай и не божественную волю. Перед нами нечто иное, какая-то безликая сила, которая управляет народами. Что же это за сила? Немецкий ученый Гирцель сближает ее с Проноей стоиков, неким мировым разумом, который руководит Вселенной^{69}. Мысль, что судьба Полибия напоминает некий мировой порядок, интересна. Однако следует помнить, что это сходство между двумя понятиями, к которым пришли разные люди, двигаясь с противоположных концов. Дело в том, что Полибий стоиком не был, не принадлежал вообще ни к одной философской школе. Замечательно, что он ни разу не назвал свою судьбу Проноей. И вообще нигде не прибегает к очень разработанной стоической терминологии. А он мог хорошо узнать ее из бесед с Панетием. Так что перед нами не философское понятие.

Варде Фаулер утверждает, что судьба Полибия — то же, что природа (physis), о которой он говорит в VI книге, когда описывает круговращение государственных форм (4, 11; 9, 10; 57, 1). Замечу, что в ряде мест Полибий действительно употребляет слова «судьба» и «природа» как синонимы. Говоря о проливах, являющихся входом в Средиземное и Черное море, он называет их созданиями судьбы (XVI, 29, 8). Рассказывая о несчастьях, которые обрушились на Евмена после полосы удач, он пишет, что ничего удивительного в этом нет, если вспомнить, «как в большинстве случаев природа распоряжается нашими делами», ибо судьба непостоянна (XXIX, 2, 1–2), Наконец, описывая нашествие галлов, он поясняет, что судьба заразила всех кельтов страстью к войне, т. е. все кельты от природы воинственны (II, 20, 7).

Но если судьба и природа одно и то же, почему Полибий употребляет разные термины? Единственная причина этому, говорит Варде Фаулер, заключается в том, что в VI книге речь идет о регулярном, постоянно повторяющемся явлении, в I же книге — о чем-то уникальном. Я бы предложила совсем другое объяснение. Мы видели, что государства Полибий уподобляет живым существам. Подобно этим существам, они растут, достигают зрелости, стареют и гибнут. Вот почему, говоря о них, он прибегает к термину из естественной истории. Все те процессы и механизмы, нам покуда неизвестные, которые заставляют расти и стареть живой организм, он называет термином природа. И соответственно механизмы истории, нам тоже неизвестные, он называет судьбой. Я хочу напомнить один момент, не замеченный исследователями. В I книге Полибий говорит не просто о завоеваниях Рима, а об объединении человечества. Между тем объединение это началось до римлян. В 217 г., по словам самого автора, истории Европы, Африки и Азии соединись в одно. Между тем римляне еще не вмешивались в судьбы Балкан и Азии. Это значит, что началось центростремительное движение. И несколько держав претендовало на мировое владычество. Состязание это выдержали римляне, наиболее к власти этой пригодные. Вот это-то центростремительное движение дело рук судьбы.

Общеисторическая концепция Полибия

Итак, термин «судьба» у Полибия употребляется в двух разных смыслах. Во-первых, это олицетворение обстоятельств и слепого случая. Во-вторых, некие законы и силы истории. Но тут мы обнаруживаем еще одну замечательную черту концепции Полибия.

Возьмем два важнейших события его истории — Ганнибалову войну и войну с Антиохом. Как объясняет Полибий причины этих войн? Причиной войны с Ганнибалом, говорит он, было, во-первых, чувство горечи в душе отца его, Гамилькара Барки. Разбитый римлянами в Сицилии, он всю жизнь лелеял мечту о реванше, готовил новую войну, а сыновей своих воспитал в лютой ненависти к Риму, рторой причиной явилось то, что римляне после Наемнической войны потребовали с карфагенян денег[53]. Этого карфагеняне простить не могли и готовы были поддерживать Ганнибала. Третьей причиной были необыкновенные успехи Гамилькара и его преемников в Испании. Они вселили в них уверенность в победе и дали средства для войны (III, 9, 6–10, 6). Причиной же Антиоховой войны было озлобление этолян против римлян. Обидясь на Тита, они заключили союз с Антиохом и Ганнибалом (III, 7, 1). Таким образом, Полибий как будто сходится с такими учеными XX в., как Скаллард и Олло, которые считают, что Рим случайно втянут был в серию международных конфликтов. С теорией этой можно соглашаться или нет, но она вполне понятна. Но тут-то как раз мы и подходим к самому удивительному и загадочному положению Полибия.