Полибий и его герои

То, что все силы эти Полибий как бы олицетворяет и даже говорит о них, как о живых существах, как мне кажется, имеет смысл более глубокий, чем просто литературная мода. Биолог часто говорит о природе словно о каким-то разумном живом существе. Прочтя фразы вроде: «Природа мудро предусмотрела», «Природа дала животным средства для выживания» и даже «Природа создала все живое», мы могли бы подумать, что написал это какой-нибудь древний стоик или пантеист, а между тем автор этих строк не просто атеист, а атеист воинствующий, который не только не обожествляет природу, но даже не считает ее живым существом. Очевидно, это естественно для ученого. Поэтому и Полибий персонифицировал действующие в истории силы.

Стиль

— Экхем! — торжественно прокашлялась Мышь. — …Воспользуемся самым сухим предметом, какой мне известен, экхем! Прошу полной тишины в аудитории!

И она начала:

— Вильгельм Завоеватель, чью руку держал римский первосвященник, вскоре привел к полному повиновению англосаксов, каковые не имели достойных вождей и последние годы слишком привыкли равнодушно встречать узурпацию власти и захваты чужих владений. Эдвин, граф Мерсии и Моркар, эрл Нортумбрии…

— Б-р-р-р! — откликнулся Попугай. Он почему-то весь дрожал.

— Простите, — сказала Мышь нахмурясь, но с подчеркнутой вежливостью, — вы, кажется что-то спросили?

— Я? Что вы, что вы! — запротестовал Попугай.

— Значит, мне показалось, — сказала Мышь. — Позвольте продолжать?

И, не дожидаясь ответа, продолжала:

— …Эдвин, граф Мерсии и Моркар, эрл Нортумбрии, присягнули на верность чужеземцу, и даже Стиганд, славный любовью к отечеству архиепископ Кентерберийский, нашел это достохвальным…

— Что, что он нашел? — неожиданно заинтересовалась Утка.

— Нашел это, — с раздражением ответила Мышь. — Ты что, не знаешь, что такое «это»?

— Я прекрасно знаю, что такое «это», когда я его нахожу, — невозмутимо ответила Утка. — Обычно это — лягушка или червяк. Вот я и спрашиваю, что именно нашел архиепископ?

Мышь, не удостоив Утку ответом, торопливо продолжала:

— …хвальным; он же сопутствовал Эдгару Ателингу, отправившемуся к завоевателю, дабы предложить ему корону Англии. Поначалу действия Вильгельма отличались умеренностью, однако разнузданность его норманнов… Ну, как… — внезапно обратилась она к Алисе, — сохнешь?

Л. Кэрролл. Алиса в стране чудес

История издавна считалась частью изящной словесности. Все великие историки древности — Геродот, Фукидид, Тацит — были в то же время крупнейшими писателями. Хотя в XIX в. взгляды на историю сильно изменились, историки по-прежнему блестяще владели пером. Книги Буассье, Масперо, Тэна, Тураева, Соловьёва, Карамзина и Ключевского — это настоящие художественные произведения. Но в XX в. произошел переворот. Умение писать считается теперь не только не достоинством в историке, но недостатком, причем недостатком позорным, свидетельствующим о несерьезности, ненаучности автора. Ни один уважающий себя научный журнал не пропустит статью, где есть хоть одна живая фраза, хоть один робкий намек на образ. Идеалом исторического сочинения стал теперь знаменитый рассказ Мыши, помещенный нами в эпиграфе: он должен был высушить зверюшек, но чуть их не уморил.

А каковы были взгляды Полибия на этот предмет? Какой видел он свою историю? Обыкновенно считается, что он был историком современного типа.