Полибий и его герои

Этоляне уж и сами не рады были, что ввязались в войну. Положение их становилось все хуже и хуже. А Филипп, казалось, только вошел во вкус. Надежды на мир не было никакой, как вдруг произошли совершенно неожиданные события. Однажды в Аргосе справляли знаменитые Немейские игры. Филипп с увлечением смотрел на состязающихся гимнастов. Вдруг все заметили человека в дорожном плаще, который пробирался между рядами зрителей. Увидев царя, он направился прямо к нему и вручил какое-то письмо. Филипп сломал печать, пробежал глазами свиток и в лице его выразилось волнение и изумление. Ни слова не говоря, он перебросил письмо своему любимцу Деметрию Фарскому. Тот прочел, поднял глаза на царя, а тот прижал палец к губам. Зрители увидели, как Деметрий придвинулся к царю, наклонился к его уху и стал что-то горячо шептать. Филипп слушал, и глаза его блестели.

После игр Филипп вдруг объявил, что готов к миру. Все встретили это известие с радостью. Замечательно, что никто из противников не сделал почти никаких территориальных приобретений. Война налетела на Грецию и прошла, как бессмысленный вихрь, никому не принеся выгод и оставив после себя одни развалины.

Ахейцы и прочие греки начали возвращаться к привычным занятиям — стали обрабатывать поля, устраивать всенародные праздники и приносить жертвы. «Дело в том, что по причине непрерывных войн прежнего времени все подобного рода предметы в большинстве городов были почти забыты. Не знаю почему, — с грустью продолжает Полибий, — пелопоннесцы, наиболее склонные к спокойному человеческому существованию, издавна наслаждались им меньше всех… Напротив, они, как выражается Еврипид, „всегда зажигали войны и никогда не имели покоя от брани“» (V, 101, 6–102, 1).

К мировому господству

Что же это было за таинственное послание, в которое удалось заглянуть одному лишь Деметрию, послание, которое заставило Филиппа спешно окончить войну с этолянами? В то время как греки вели Союзническую войну, римляне напрягали последние силы в борьбе с Ганнибалом. В 218 г. Ганнибал перешел через Альпы и обрушился на Италию. Он наносил римлянам поражение за поражением. По выражению Горация, он «несся по италийским городам, как пламя по сухому сосняку или вихрь по Сицилийским волнам» (Carm. IV, 4, 42–44). Наконец, он нанес римлянам сокрушительный удар при Тразименском озере (217 г.). Вот это-то известие и получил Филипп. Когда он показал письмо Деметрию, тот с жаром начал говорить, что вся Эллада и так уже лежит у его ног. Теперь его цель Италия. Она будет первой ступенью к покорению мира. Сейчас римляне уничтожены, надо действовать. У Филиппа загорелись глаза. В самом деле, стоило ли тратить время и силы на разрушение жалких греческих городов, когда перед ним был весь мир?

Этот момент, когда Филипп вскрыл письмо на Немейских играх, говорит Полибий, был поворотным для всего эллинского мира. Тогда «впервые переплелись между собой судьбы Эллады, Италии и Африки» (V, 105, 4).