Полицейская эстетика. Литература, кино и тайная полиция в советскую эпоху

Камера перебирает основные сферы занятости заключенных: рыбалку, валку леса и различные сельскохозяйственные и культурные занятия. Нам говорят, что работа организована четко по восьмичасовым сменам, и фильм подробно останавливается на том, как проводится на Соловках свободное время. Кажется, будто значительное число заключенных занимаются ровно тем же, чем и мы: наблюдают за представлением. Соловки – общество зрелища. Театр битком набит заключенными, внимающими целому ряду номеров варьете: акробаты собственными телами изображают пятиконечную звезду, тогда как разукрашенные клоуны устраивают балаган. Когда с театром покончено, заключенные собираются в круг, чтобы посмотреть на здоровяка с голым торсом, тягающего гири, и на дрессированного медвежонка. Театр, как тщательно задокументировала Н. Б. Кузякина, и впрямь играл на Соловках значительную роль[180]. Основная труппа, Соловецкий театр 1-го отделения, начала выступать в 1923 году, когда и был создан лагерь, и исполняла разнообразный репертуар, от классических до современных пьес. Пик театральной активности пришелся на 1925 год, когда на Соловках появилось еще два театральных объединения: «Хлам» и «Свои». Они обрели невероятную популярность и вызвали споры уходом от традиционных постановок в сторону варьете-ревю. «Хлам» позаимствовал некоторые хореографические номера «из репертуара “Летучей мыши” (Москва) и “Кривого зеркала” (Петербург) – лучших театров-кабаре дореволюционных лет» и совмещал «пантомимы, небольшие сатирические сценки, мелодекламации, современные куплеты» [Кузякина 2009: 66]. «Свои» больше полагались на богатый тюремный фольклор и обычных заключенных, которые и исполняли танцевальные номера, лагерные песни, частушки, бытовые куплеты, сатиру, полемику[181]. Театр был так популярен, что билеты превратились в ценность, которую не каждый в лагере мог себе позволить. Большая часть мест отходила чекистам, а оставшихся едва хватало для привилегированных заключенных, как-то сумевших избежать тяжелых работ. К 1927 году, когда снимался фильм «Соловки», цензура и общий кризис плохо сказались на театральной деятельности, а регулярные представления проводились «с перерывами, определяемыми волнами тифа» [Кузякина 2009: 92]. Но хотя его реальная роль в повседневной жизни лагеря уменьшалась, среди создаваемых ОГПУ лагерных образов театр стал ключевым. Подробно показанный в черкасовском фильме, театр произвел большое впечатление и на еще одного знаменитого гостя тайной полиции на Соловках – Максима Горького. Его написанный в 1929 году путевой дневник так же неуместно долго описывает театральные изыски лагеря.

Концерт был весьма интересен и разнообразен. Небольшой, но хорошо сыгравшийся «симфонический ансамбль» исполнил увертюру из «Севильского цирюльника», скрипач играл «Мазурку» Венявского, «Весенние воды» Рахманинова; неплохо был спет «Пролог» из «Паяцев», пели русские песни, танцевали «ковбойский» и «эксцентрический» танцы, некто отлично декламировал «Гармонь» Жарова под аккомпанемент гармоники и рояля. Совершенно изумительно работала труппа акробатов, – пятеро мужчин и женщина, – делая такие «трюки», каких не увидишь и в хорошем цирке. Во время антрактов в «фойе» превосходно играл Россини, Верди и увертюру Бетховена к «Эгмонту» богатый духовой оркестр; дирижирует им человек бесспорно талантливый.

Да и концерт показал немало талантливых людей. Все они, разумеется, «заключенные» и работают для сцены и на сцене, должно быть, немало [Горький 1953: 225–226].