Полюби лучшее в себе и худшее в других. Книга прощения, принятия и обретения спокойствия

Когда учителя медитации говорят о «силе настоящего», они имеют в виду именно nunc stans. Это расширенное настоящее мы испытываем не только во время медитации, но и во время отдыха на природе (о чем писал Вордсворт в своей знаменитой оде «Отголоски бессмертия по воспоминаниям раннего детства»), создавая произведения искусства, в светлые моменты любви. В nunc stans часы словно останавливаются, пропуская нас сквозь пелену повседневных мыслей в великую тишину. Как бы странно это ни звучало, но на самом деле в моменты nunc stans мы более внимательны, чем обычно, способны видеть яснее и реагировать эффективнее, чем когда мы считаем минуты.

Нам нужно более сильное чувство времени, чтобы воспринять то, что еще не открылось. Мы ошибочно полагаем, что момент, в котором мы сейчас пребываем, – это конец истории; наш объективирующий ум говорит нам, что то, что мы видим, то и получаем. Но мы не знаем долгосрочных результатов происходящего, и это дает нам краткосрочный взгляд на время. Эта короткая перспектива определяет наши действия, нашу отдачу, нашу заботу. Предположим, вы дарите кому-то книгу, а человек никак не реагирует. И вы думаете: «Кажется, это был неудачный подарок». Но спустя годы этот человек вновь появляется в вашей жизни и говорит что-то вроде: «Помнишь, ты подарил мне ту книгу, но тогда мне было не до нее, а сейчас моя мама очень больна, и я прочел ее, и это было именно то, что мне нужно». Иногда нам везет, и мы получаем какой-то отклик на свои действия, но чаще всего мы просто сеем семена, которые разлетаются в неизвестном направлении и о всходах, которых мы можем узнать только много позже, если вообще узнаем. Расширенное ощущение времени учит нас тому, что на самом деле важен сам акт посадки семени, а не то, как и когда вырастет цветок или вырастет ли он вообще.

Расширенное ощущение времени учит нас тому, что на самом деле важен сам акт посадки семени, а не то, как и когда вырастет цветок или вырастет ли он вообще.

Смотря на время в его продолжительности, мы получаем дополнительное ощущение простора, перспективы и мудрости. Когда нас что-то сильно ранит, мы можем со временем понять, что эта боль была нужна для того, чтобы в дальнейшем мы могли мудрее реагировать на подобные ситуации. Если мы живем в согласии с этим, то время перестает быть врагом.

Глава 3 Победа над тайным врагом

Работая с внутренним врагом, мы сумели преодолеть в себе тягу к порывам гнева и ненависти. Пока мы продолжаем помнить о внутреннем враге и противостоять его требованиям, наши тело, речь и разум больше не будут инструментами слепой ярости и непреодолимой ненависти. Осознав, как слепые импульсы управляли нашими действиями, мы начали обретать новую внутреннюю свободу. Если раньше мы без всяких сомнений воспринимали голос гнева как свой собственный голос и не могли противостоять его указаниям, то теперь, осознав, что есть и другие голоса, мы можем опираться на здравый смысл и разум и прислушиваться к голосу мудрости, который говорит нам, что мы больше не должны подчиняться своим порывам. Даже если нам причинили вред, мы можем выбрать спокойную, хладнокровную и рассудительную реакцию, которая позволит нам исцелиться и не дать ранившему нас человеку нанести еще больший ущерб. Наши действия больше не являются простыми реакциями, поэтому они гораздо эффективнее.

Но можно ли назвать внутреннюю свободу, которой мы сейчас наслаждаемся, полной? Уверены ли мы в том, что можем сохранять спокойствие в любой момент? Если мы честны с собой, то должны признать, что в нашей психике есть глубины, недоступные осознанному наблюдению. Все, что недоступно нашему сознанию, в прямом смысле является тайной, которую мы храним от самих себя. Это и есть тайный враг. Мы не можем быть полностью уверены в своей способности контролировать внутреннего врага, если не рассекретим его, не откроем его тайны, не осознаем то, о чем раньше не подозревали.

Даже если нам причинили вред, мы можем выбрать спокойную, хладнокровную и рассудительную реакцию, которая позволит нам исцелиться и не дать ранившему нас человеку нанести еще больший ущерб.