Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

В июне (?) 1567 г. в Полоцк (по предположению Р.Г. Скрынникова, разобравшего эту историю) прибыл из Литвы некто И.П. Козлов, послужилец князей Воротынских (его дед был верным слугой отца М.И. Воротынского)⁸²⁷. С собою Козлов вез грамоты от Сигизмунда II, составленные по инициативе великого маршалка Великого княжества Литовского Я. Ходкевича и адресованные виднейшим московским боярам – князьям И.Д. Бельскому, И.Ф. Мстиславскому, М.И. Воротынскому и полоцкому воеводе боярину и конюшему И.П. Федорову.

«В письмах польского короля выражалось лицемерное сожаление, – писал А.А. Зимин, – что в России «нужа творится как над „великим людми, так середними и меньшими“», – отмечал А.А. Зимин. И далее он писал, что, «пытаясь сыграть на феодальной спеси московских вельмож, Сигизмунд II удивлялся, как это так Иван Грозный «унизил» И.Д. Бельского, сделав его всего-навсего владимирским наместником, а И.Ф. Мстиславского – новгородским». «Льстя М.И. Воротынскому, – продолжал историк, – король писал, что его род о своей знатности не уступает великим князьям московским». Наконец, «не забыл король и того, – отмечал исследователь, – что Иван IV хотел „кровопроливство вчинити“ над И.П. Федоровым». И, изложив все это, король и Ходкевич «всем этим вельможам за измену московскому царю сулили почести и даже „уделы“ в Литве, а гарантией исполнения обещаний являлся пример Курбского»⁸²⁸.

К этому Р.Г. Скрынников добавлял, что «планы вооруженного мятежа в земщине были разработаны до мельчайших деталей. В частности, предусматривалось, что финансировать заговор против Грозного будут известные своими пролитовскими симпатиями английские купцы, ездившие по торговым делам в Вильну, Нарву и Москву»⁸²⁹.

Не вдаваясь больше в подробности этого сюжета, разобранного тем же Р.Г. Скрынниковым⁸³⁰, отметим, что это был не первый случай, когда литовская сторона пыталась привлечь на свою сторону московских бояр. Если не вспоминать времена боярского правления в годы детства Ивана Грозного, то мотив неуважения Ивана Грозного и его немилосердного отношения к своим воеводам прозвучал уже в письмах, которые М. Радзивилл Рыжий отослал воеводам Тарваста в 1561 г.⁸³¹ Однако тогда речь шла о рядовых воеводах, теперь интрига была выведена на самый верх русского политического Олимпа.

Создается четкое впечатление, что Сигизмунд ждал летом 1567 г., чем закончится миссия Козлова и удастся ли переманить на свою сторону более значимую в политическом отношении, чем Курбский, фигуру. На это обстоятельство указывала, к примеру, негативно настроенная по отношению к царю А.И. Хорошкевич⁸³².

Миссия Козлова, как известно, закончилась провалом. Королевский посланец был схвачен (по мнению Р.Г. Скрынникова, он был арестован и выдан царю Федоровым⁸³³) и после произведенного розыска был казнен. Адресаты королевских писем в своих ответах отказались от щедрых предложений с «той» стороны (при этом, по единодушному убеждению историков, ответы Бельского, Мстиславского и Воротынского были написаны чуть ли не под диктовку самого Ивана), причем в достаточно резкой форме. Лишь послание Федорова Ходкевичу было выдержано «в доверительно-укоризненной» тональности, и, как отмечала А.И. Хорошкевич, его ответ «сохранял возможность для продолжения политической дискуссии и даже для заключения перемирия»⁸³⁴. Эти письма были отправлены адресатам между 2 июля и 6 августа 1567 г.⁸³⁵, следовательно, уже к середине августа у Сигизмунда сложилось представление, что его интрига закончилась неудачей.

Так полагал (или делал вид, что полагал?) и Иван Грозный, который в августе 1567 г. заявил английскому послу А. Дженкинсону, что вся эта история с посланиями от короля к его боярам и английским купцам была не чем иным, как попыткой Сигизмунда посеять рознь и недоверие между ними и царем⁸³⁶. Однако не была ли вся эта история с отправкой Ивана Козлова своего рода «операцией прикрытия», призванной скрыть следы более серьезной интриги?