Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Причина этого переполоха была очевидна – в королевской казне снова было пусто, жалованье служебным людям не выплачивалось⁸⁶⁶, и дисциплина наемников стремилась к нулю, они толпами дезертировали, занимались грабежом местного населения и мародерством⁸⁶⁷, отказываясь повиноваться своим ротмистрам, которые, кстати, сами подавали своим подчиненным примеры небрежения по службе. Дело доходило местами до открытого мятежа⁸⁶⁸. В итоге наемники, остававшиеся на службе, компенсировали невыплату «заслужоного» походами «за зипунами» на «ту» сторону⁸⁶⁹. Понятно, что вся эта активность носила характер булавочных уколов и никак не могла повлиять на ход войны. Бессистемные и хаотичные набеги, не имевшие никакой иной цели, кроме как пополнить карманы наемников и их ротмистров, не могли вернуть Сигизмунду II Полоцка и выиграть войну.

Отсутствие средств у короля и невозможность вследствие этого финансировать строительство замков на полоцком «фронтире» привело к тому, что и в 1568 г. они оставались недостроенными и недовооруженными, испытывавшими нехватку и людей, и оружия, и припасов⁸⁷⁰.

Мартовский переполох не был единственным в этом году. 15 мая 1568 г. Сигизмунд II писал из Гродно Сангушко, что как от самого дворного гетмана, «так и от инших старост и державец замков наших Украинных ведомост нас доходят о злом умысле неприятеля нашого, князя великого Московского, же войско збирает и замки на розных местцах, на кгрунте панства нашого будовати хочет». Поэтому король наказывал Сангушко «для лепшое готовости ку обороне панства нашого с приставства своего, Головчина, до Лукомля ехал и там со всими ротмистрами наших рот ездных на одном местце положил ся», имея задачу «естлибы люди неприятелские в панство нашо обернули, або замки где на кгрунте нашом будовати хотели», то дворный гетман со своими людьми «тым людем непрителским отпор, а панству нашому оборону чинил, сколко тобе Бог допоможет». А деньги, заверил король, «без каждого мешканя посланы будут»⁸⁷¹.

Выполняя наказ, Сангушко решил попытать счастья там, где фортуна не улыбнулась жмудскому старосте. В конце августа 1568 г. он совершил молниеносный рейд к Уле. Имея в Чашниках чуть больше 1,1 тыс. конницы и полутысячи пехоты (всего до 1,7 тыс. бойцов)⁸⁷², он выступил на север и вечером 20 августа вышел на ближние подступы к Уле. О том, что случилось дальше, подробно рассказывает Б. Папроцкий⁸⁷³, описанием которого мы и воспользуемся, дополнив и скорректировав его повествование сведениями из других источников.

Опытный воин и искусный мастер «малой» войны, дворный гетман выбрал удачный момент для нападения – по донесениям «шпегков», в Уле должен был смениться гарнизон⁸⁷⁴, и можно было рассчитывать на то, что новоприбывшие, не освоившись на новом месте, будут не столь бдительны, как прежние бойцы⁸⁷⁵. Расчеты дворного гетмана оправдались – то, что не удалось сделать Я. Ходкевичу посредством осады, Сангушко удалось сделать «изгоном».

Как князю удалось взять Улу? Если принять на веру версию польских хронистов, то Сангушко подвел своих людей к Уле двумя колоннами – казаки во главе с ротмистрами Бирулей, Минкой и Оскеркой подошли к Уле водой, по Двине, а сам дворный гетман с главными силами, конными ротами своей, Тышкевича, Войны и князя Лукомского, а также пешими драбскими ротами ротмистров Тарновского и Рачковского по лесным дорогам вышел к Уле с севера, со стороны Туровли, с тем расчетом, чтобы не дать неприятелю прислать подкрепления ульскому гарнизону (впрочем, можно предположить, что в этом случае князь стремился ввести русских в заблуждение – подходящие с севера, со стороны Полоцка войска могли вполне быть приняты за своих)⁸⁷⁶.

Ула была атакована сразу с нескольких сторон. Казаки Минки зажгли одну из башен со стороны Двины, а затем вместе с ротой Оскерки прорубились через «фортку» («fortka», т. е. небольшие ворота для вылазок) внутрь замка. Бируля со своими людьми тем временем расчистил от завалов и рогаток подступы к замку с другой стороны, со стороны р. Улы и начали рубить ворота, чтобы впустить внутрь замка переправившиеся через Улу и подступившие к ним конные роты. Драбские же роты в это время по приставленным лестницам начали взбираться на валы и стены Улы, причем часть драбов прикрывала действия штурмующих огнем из своих ручниц.