Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Так или иначе, но весть о том, что великое литовское посольство прибывает в Оршу, достигло Смоленска только 10 января 1570 г. Прошло еще две недели, и в Смоленске же было получено письмо от Филона Кмиты о том, что великие послы приехали в Оршу и готовы двинуться дальше. 30 января к смоленским воеводам было доставлено новое письмо оршанского старосты, которым он извещал их о времени прибытия послов на границы и сообщал подробный перечень-реестр посольской свиты. Посольство действительно было великим не только по названию. С главою его Яном Скротошиным было его свиты 242 человека и 295 коней, с минским каштеляном Миколаем Талвошем ехала свита, состоявшая из 257 человек всякого звания и еще 300 коней. Свою свиту имели и другие великие послы, так что общая численность всего посольства составляла 718 человек и 900 коней, которых всех надо было накормить-напоить, предоставить кров и т. д.⁹⁴⁹ Одним словом, принимать великое посольство было весьма дорогостоящим и накладным для казны и земли, с которой сбирались и деньги, и провиант с фуражом для послов и их свиты, делом.

Хлопотным было дело встречи столь большого посольства еще и потому, что при таком значительном числе сопровождавших послов лиц трудно было обеспечить порядок во время шествия их от литовско-русского рубежа к столице. В наказ приставам, которые встречали и сопровождали послов, не случайно были включены следующие слова: «Да и того им (приставам. – В. П.) беречи, чтоб литовские люди корму никакова ни у кого силно не имали и обиды от них крестьяном нигде никаковы не было», если же таковые обиды все же случатся, то приставам надлежало «послом о том говорити, чтоб людей своих велели унимати, в том бы себе нечти не чинили»⁹⁵⁰. Естественно, памятуя о том, что посол не только выполнял свои дипломатические функции, но был также и разведчиком-«шпегком» в неприятельском стане, в наказе приставам упоминалось также и об их обязанности всеми силами стремиться к тому, чтобы надежно изолировать послов и их людей от возможного общения с местными жителями⁹⁵¹.

2 февраля 1570 г. послы, встреченные русскими приставами, миновали границу и, на что было обращено внимание в посольской книге, пошли ко Смоленску не торной дорогой, не трактом, а проселком, в объезд. Из контекста этого сообщения следует, что на этот маршрут послы встали сами, без давления со стороны приставов. Почему? И снова закрадывается мысль, что причиной такого поворота была эпидемия, то самое лихое поветрие, которого не без оснований опасались на тракте великие литовские послы. Или же причина была в другом? 5 февраля Ян Скротошин со товарищи прибыл в Смоленск.

Тем временем, пока послы медленно, не торопясь, всячески демонстрируя свое величие, двигались к Москве, в Смоленск 5 февраля приехал Вислой Булгаков, челядинец князя П.И. Шуйского, который ездил в Литву договариваться об условиях вывоза тела князя в Москву. Булгаков сообщил новости о последних событиях в Литве. По его словам, суть унии-«еднанья» двух государств заключалась в том, чтобы «им (литовцам и полякам. – В. П.) стояти ото всех украин заодно: Ляхом Литве пособляти, а Ляхом Литве пособляти без пенезей (т. е. если раньше помощь Литве в войну против Москвы рассматривалась польскими радными панами как дело сугубо добровольное, и посылаемые в Литву польские конные и пешие роты были наемными, служившими великому князю литовскому при условии регулярных денежных и иных выплат, то теперь ситуация менялась. – В. П.)…». Другой важной новостью, что привез с собой Булгаков, была та, которая гласила: «Собранья… литовским людем нет нигде, опричь тех людей, которые ротмистры по украинным городом»⁹⁵². Эта новость вкупе с другой, о том, что послы-де едут «мир взяти по своей воле», говорила о том, что о войне в ближайшем будущем можно не беспокоиться – противник к ней не готов и признаков того, что он предпринимает меры к активизации боевых действий в ближайшем будущем, нет.

3 марта 1570 г. литовское великое посольство наконец-то прибыло в Москву и было размещено на литовском посольском дворе. Сопровождавшие посольство литовские купцы и их люди общим числом 643 человека были размещены во дворах за пределами литовского посольского двора, дворы эти были огорожены от внешнего мира «городьбою»⁹⁵³.