Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Как видно из этого «обидного списка», не только литовцы совершали успешные набеги на контролируемые русскими территории, но и русские не менее успешно отвечали ударом на удар и набегом на набег. И такая картина, надо полагать, имела место быть не только в «Ифлянской земле», но и в Полоцкой земле, на Смоленщине и прилегающих к ней литовским волостям – везде, где владения Ивана соседствовали с владениями Сигизмунда.

Возвращаясь к посланию короля московскому государю, отметим, что, перечислив обиды, нанесенные московскими людьми литовским подданным в Ливонии и выговорив Ивану за его прегрешения, Сигизмунд тем не менее сделал шаг к примирению, заявив, что он отпускает вместе со своими послами взятых Полубенским в Изборске пленников и возвращает их имущество и что ждать их нужно будет уже в августе. Иван же, в свою очередь, должен был вернуть пленников и их «статки», что взяли московские служилые люди в Ливонии в декабре – январе 1568–1569 гг.⁹²⁸ Иван приказал передать литовской стороне половину изборских пленников, а другую придержать в Москве до тех пор, пока король не сыщет всех взятых в Изборске подданных Ивана и не вернет их домой⁹²⁹.

7 августа 1569 г. смоленский воевода князь С. Пронский писал Ивану, что оршанский староста Ф. Кмита прислал грамоту, в которой сообщал – король выслал своего гонца, некоего А. Халецкого, а вслед за ним должны прибыть и великие послы, которых надлежит должным образом встретить. 10 сентября Халецкий приехал в Москву, а 12-го он были принят Иваном Грозным. В своей речи, обращенной к московскому государю, Халецкий от имени своего господаря предложил Ивану Грозному взятых в Полоцке и в иных поветах литовских пленников всех чинов обменять или отпустить под выкуп и передал царю королевское послание. В этом послании, помимо всего прочего, Сигизмунд сообщал Ивану, что «иж помочью Божиею и з позволеньем нашим государьским панства наши Великое Княжство Литовское с Коруной Полскою в одинацство и розную милость братцкую… соединачились», почему он и посылает в Москву своих великих послов, от Коруны пана Яна Скротошина, воеводу иновроцлавского, а от Литвы – пана Юрия Тышкевича, воеводу берестейского⁹³⁰.

26 сентября 1569 г. А. Халецкий с опасной грамотой для великих послов выехал из Москвы и направился в Оршу, а оттуда – в новое государство, возникшее в результате Люблинской унии, к которой так стремился король, в Речь Посполитую. Сигизмунд не зря приложил столько усилий и не зря манкировал своими обязанностями как военного предводителя. Умело играя на противоречиях в интересах шляхты и магнатерии Великого княжества Литовского, измышляя одну интригу за другой, он довел начатое дело до конца. Люблинский сейм, открывшийся в начале 1569 г., после долгих и ожесточенных споров литовской и польской делегаций, достиг своей кульминации 1 июля того же года, когда был подписан соответствующий акт. «Так закончилось самостоятельное существование Литовско-Русского государства и произошло „втеление“ его в корону Польскую», – подвел М.К. Любавский итог случившегося, «давнишние вожделения поляков получили наконец полное удовлетворение благодаря Ливонской войне, поставившей великое княжество почти в безвыходное положение (выделено нами. – В. П.), и благодаря литовско-русской шляхте, искавшей в унии с Польшей облегчения своего бремени и усиления своего политического значения», ибо она «чувствовала себя слабою перед своими магнатами, которые не только наполняли господарскую раду, но и сейм в лице княжат, панят, урядников земских и дворных»⁹³¹.

Однако за всеми этими политическими перипетиями мы совсем упустили саму войну и окружавшие ее обстоятельства. А они, эти обстоятельства, к концу 60-х гг. для Москвы (впрочем, и для Вильно тоже, но в меньшей степени) складывались все менее и менее благоприятным образом. «Окно возможностей», приоткрывшееся в начале 60-х гг., спустя несколько лет фактически захлопнулось. Эрик XIV, с которым Ивану Грозному как будто удалось найти общий язык, был свергнут в результате дворцового переворота, и власть перешла к его брату Юхану, от которого ожидать благожелательного настроя по отношению к Москве не стоило уже хотя бы потому, что Иван договорился было с Эриком о том, что жена Юхана Екатерина Ягеллонка (к ней в свое время сватался русский царь) будет передана ему. К тому же Северная война между Швецией, с одной стороны, и Данией в союзе с Любеком близилась к концу и стоило ожидать оживления шведов в Ливонии, Карелии и на Крайнем Севере.