Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

«Хроника» М. Бельского более обстоятельна. Согласно его описанию, 1,5 тыс. поляков с несколькими полевыми орудиями под началом Ст. Лесневольского, отправившихся по приказу коронного гетмана из Езерищ под Невель, там наголову разбили 40-тысячное московское войско. По словам хрониста, зная о приближении неприятеля, Лесневольский занял удобную позицию для обороны, прикрытую с флангов водой, а для того, чтобы ввести противника в заблуждение относительно численности своего войска, приказал с вечера разжечь великое множество костров. Наутро он расставил своих людей и замаскировал пушки, устроив засаду. Тем временем показался неприятель, которого было так много, что поляки не могли их всех разом обозреть («окiem przejrzec nie mogli»). Поляков же было так мало, что московиты дивились их храбрости, московский же «гетман» князь Крупский сказал своим приближенным, что одними нагайками погонит их до Москвы («ich nahajkami do Mosk-wy zap^dzic mieli»). Ободренные малочисленностью неприятеля, московиты ринулись в бой, который длился с утра до вечера. Победа долго оставалась неопределенной, но к вечеру поляки одолели «москву», положив на месте 7 или даже 8 тыс. трупов, не считая тех, кто потоп во время бегства или был убит при преследовании бегущих. Польские же потери в этой удивительной битве были минимальны²⁰³.

Попробуем, сопоставив сведения из русских источников со сведениями из польских хроник и переписки Ф. Зебржидовского с М. Радзивиллом Рыжим, восстановить в общих чертах картину Невельской «поторжки». Для начала отметим, что, по мнению А.Н. Янушкевича, экспедиция польского отряда под Невель была предпринята по инициативе коронного гетмана²⁰⁴, тогда как наивысший гетман был недоволен чрезмерной, по его мнению, активностью поляков, выгодно выделявшей их на фоне пассивности посполитого рушения Великого княжества Литовского²⁰⁵. С этим можно согласиться, и, исходя из численности польского отряда, можно сказать, что перед нами – типичная экспедиция «за зипунами». Можно понять также, почему Радзивилл был против экспедиции – риск достаточно велик, а потери, в случае неудачи, могли быть очень чувствительны, не говоря уже о разлагающем действии таких грабительских набегов на дисциплину.

Сохранившиеся «пописы» реестры личного и командного состава польского наемного контингента на Полочанщине летом 1562 г. дают имена ротмистров, участвовавших в этом набеге, – М. Потоцкий, Ст. Замойский, Я. Зборовский, 3. Зебржидовский. Я. Сецигневский, М. и С. Вонсовичи, М. Рей и К. Тарновский²⁰⁶. Этот список представляется более точным, чем тот, который приводит, к примеру, А. Гваньини²⁰⁷. Вероятно, что раз уж этот отряд возглавил цехановский каштелян Ст. Лесневольский, то свою роту (230 «коней») он также взял с собой. Вместе с ней списочная численность польского отряда должна была составить 1644 «коня»²⁰⁸, что с учетом так называемых «слепых почтов» (незаполненные вакансии в ротах, жалованье с которых шло ротмистрам) как раз и дает те самые 1,5 тыс. всадников. Добавив к ним те 500 литовцев, о которых писал М. Стрыйковский, получаем, что у Лесневольского было около 2 тыс. конных и пеших бойцов²⁰⁹. Артиллерию его составили, скорее всего, 6 орудий – 2 средних и 4 больших фальконета и, возможно, некоторое количество гаковниц²¹⁰.

Сложнее определиться с численностью русского отряда. Цифры, приводимые Иваном Грозным, не стоит принимать на веру. Названные им 15 тыс. ратных – это, скорее всего, общая численность великолукской и холмской ратей, если и не дорогобужской вместе с ними. Тем более совершенно мифологической выглядит и 40-тысячное (или 45-тысячное) московское войско – Ф. Зебржидовский писал 21 августа, что о 45-тысячной рати московитов говорили пленные²¹¹, а в обычае московитов было всячески дезинформировать противника относительно своей численности²¹². Из контекста же псковского известия о «поторжке» напрашивается вывод о малочисленности русского отряда, и разрядная запись косвенно это подтверждает – Курбский и его товарищ не могли иметь больше 1 тыс. всадников. И даже если вместе с ними были другие начальные люди, сотенные головы, все равно больше полутора тысяч ратных не выходит²¹³. Так что в лучшем случае можно говорить о примерном численном равенстве сил с обеих сторон, если не о превосходстве поляков. К тому же польский отряд включал в себя все три рода войск и занимал выгодную в тактическом плане позицию.