Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Как проходил этот бой? Коронный гетман писал 21 августа, сообщая М. Радзивиллу Рыжему о стычке под Невелем, писал, что в упорной схватке было убито 15 «пахоликов» и 2 «товарища», а также конные роты понесли большие потери в лошадях от татарских стрел. По его словам, успех поляков в значительной степени предопределил меткий огонь польской артиллерии и пехоты. Также он писал и о том, что в сражении был «zabit» пулей польского стрелка один из московских военачальников (из разрядных записей видно, что речь идет о Курбском), после чего натиск русских на позиции поляков начал слабеть и они обратились в бегство, преследуемые поляками на протяжении полутора миль. Потери русских составили, как полагал Ф. Зебржидовский, 1,5 тыс. чел. В письме содержится и еще одна любопытная деталь – если верить словам коронного гетмана, столкновение с русскими для поляков было неожиданным, однако русские не стали их атаковать с ходу и позволили полякам отойти на позицию, на которой они и приняли потом бой²¹⁴.

В своем описании боя под Невелем польский историк М. Плевчиньский придерживается версии, которая изложена в письмах коронного гетмана и потом была доработана польскими же хронистами М. Стрыйковским и М. Бельским²¹⁵. Если же отбросить заведомо ложные сведения относительно численности московского войска, то версию, предложенную им, можно принять за основу, но доработав ее. По нашему мнению, «большие» воеводы в Великих Луках, получив известие о том, что большой польский отряд из лагеря в Езерищах отправляется на фуражировку, решили перехватить его и, воспользовавшись тем, что польские военачальники распустят своих людей на «войну» в окрестностях Невеля, разбить рассеявшегося в поисках провианта и фуража неприятеля. Курбский и Троекуров, получив соответствующие инструкции государева дела искать по наказу и «смотря по тамошнему делу, сколко Бог помочи подаст», отправились в поиск. Однако то ли поляки шли слишком медленно, то ли Курбский со своими людьми оказался слишком быстр, но русские застали поляков в сборе. Получив от пленных, взятых в стычках дозоров, сведения относительно численности неприятеля, Курбский решил попытать счастья и атаковал Лесневольского, однако его атаки были отбиты, сам Курбский ранен, после чего русские отошли. Рисунок сражения в чем-то схож с картиной сражения под Оршей в 1514 г. и при Судьбищах в 1555 г. И там и там, как и под Невелем, русская конница, успешно бившаяся с вражеской, не могла затем преодолеть сопротивление неприятельской пехоты и артиллерии, под прикрытие которой откатывались всадники противника, и, не имея поддержки своей пехоты и наряда, вынуждена была отступить.

А.И. Филюшкин, анализируя польские источники, повествующие о битве под Невелем, отметил любопытный факт. «В развитии ситуации в зоне боевых действий столкновение под Невелем было малозначительным эпизодом, – писал он, – подобных которому в 1560-е гг. в русско-литовском пограничье было много. Однако в позднем польском нарративе эти события приобрели грандиозные масштабы и стали одним из элементов прославления польского оружия»²¹⁶. Раздувание рядовой стычки на границе до размеров эпической победы над «тьмочисленным» московским войском вместе с другим успехом польско-литовских войск, случившимся спустя год с небольшим, в январе 1564 г., на р. Ула, позволили, по мнению историка, и с этим трудно не согласиться, «завуалировать» полоцкую катастрофу в феврале 1563 г. и неспособность литовских и коронных войск восстановить status quo в последующие годы²¹⁷. Так появился миф, продолжал он, в котором «непобеда» Курбского над малыми силами врага превратилась в его сокрушительное поражение»²¹⁸.

В самом деле, о великой победе Ст. Лесневольского стало известно лишь спустя больше года после Невельского одоления, на Варшавском сейме в конце 1563 г., когда и польское, и в особенности литовское общество остро нуждались хоть в какой-то победе, чтобы избавиться от горького полоцкого послевкусия, а тут подоспела еще одна победа, на Уле, а затем в Литву прибежал и сам герой Невеля, князь Курбский. В итоге под пером М. Бельского рождается альтернативная версия истории войны, в которой польско-литовские войска раз за разом побивают московитов, в Ливонии одолевают шведов, а на море польские каперы блокируют «нарвское плавание»²¹⁹. И следы этой альтернативной истории Полоцкой войны просматриваются и по сей день. Потерпев неудачу на полях сражений, последний Ягеллон сумел победить своего московского «брата» на литературном поприще.