Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Итак, Довойна получил продление перемирия до утра понедельника 8 февраля, и не столько потому, что Иван верил в то, что Полоцк вот-вот ударит ему челом и откроет ворота, – о том, что полоцкий воевода не искренен, в русской «ставке» догадывались изначально. Нет, причина была в другом – вечером 7 февраля «пришол з болшим нарядом боярин и воевода князь Михайло Петрович Репнин да воевода Борис Сукин и стали межу государеву полку и болшова полку у Волово озера»³⁷⁴. Чтобы поставить его огромные орудия на уже подготовленные позиции и начать бомбардировку, нужно было время, и продление перемирия было на руку Ивану Грозному и его воеводам.

Утром 8 февраля Иван Черемисинов снова отправился к полоцким стенам за ответом. На этот раз его навстречу выехал одни Василий Трибун, который сообщил русскому переговорщику, что-де город пока не готов сдаться, «многия люди шатаютца, и иные бьют челом, и иные не хотят» и дал бы государь сроку еще неделю для того, чтобы полочане пришли, наконец, к единому мнению. Ответ Черемисинова предугадать было несложно. Он заявил Трибуну, что-де «вчера, естя били челом, а хотели свое дело свершено учинить, а ныне хотите слов своих переменити»³⁷⁵, на что литовский переговорщик сказал, что он здесь ни при чем, «с чем де меня из города паны выслали, и яз то и говорю»³⁷⁶. После этого он повернул коня и вернулся обратно в Великий посад. «Фортка» у Кобыльничей башни закрылась, и по Черемисинову из башни было сделано несколько выстрелов из пищалей³⁷⁷.

Этот жест красноречивее всего показал истинные намерения Довойны и его советников на этих переговорах. Однако в русской «ставке» были готовы к такому развитию событий. У царя на руках была козырная карта – ultima ratio re gum, пушки «болшого» наряда, дошедшие до Полоцка.

9. «Полоцкое взятье»: «последний довод королей» в деле

Выстрелы по царскому посланцу положили конец паузе в боевых действиях. Ответ Ивана Грозного на сделанное с литовской стороны «предложение» был недвусмысленным: «Царь и великий князь велел по острогу и по городу из болшово наряду (составлявший летописную повесть книжник несколько поторопился с «болшим» нарядом – он только-только прибыл, и нужно было еще несколько дней, чтобы установить огромные орудия на подготовленных позициях. – В. П.) стреляти и учал советовати, как бы над острогом промыслити»³⁷⁸. Обстрел города велся с разных направлений (поскольку, как уже было отмечено, русские воспользовались паузой в боевых действиях на время переговоров и, по словам летописца, «по государскому приказу воеводы туры блиско Острожных ворот и острожные стены и наряд за турами поставили, и пушкари и стрелцы под турами стали»³⁷⁹). Наиболее губительным был огонь из-за Двины, поскольку Великий посад с этой стороны не имел стены.

Сам полоцкий воевода, поняв, что его замысел раскрыт, утром 9 февраля 1563 г. отдал приказ оставить Великий посад и собрать все оставшиеся силы в замке. «И в те поры воевода полоцкой Давоин и ляхи посады в болшом остроге зажгли во многих местех», – записал составитель разрядной повести о взятии Полоцка³⁸⁰. Летописная повесть расписала это событие более полно. По словам московского книжника, по приказу Довойны польские наемники «болшой острог и ворота Острожные и в остроге церкви и гостины дворы и лавки в торгех и все острожные дворы зажгли во многих местех», а тамошних посадских людей, полоцких мещан, «из острогу учали забивати в город»³⁸¹.

Столбы дыма, крики и шум, доносящиеся из Великого посада, вызвали возбуждение у русских детей боярских, стрельцов и казаков, сидевших в закопех и за турами напротив посада. Желанная добыча уходила из-под самого носа, что допустить было невозможно – какой смысл в войне без «дувана»? И вот «стрелцы царевы и великого князя и боярские люди и казаки в острог вошли и палися на Полотцских животех и с Ляхи учали битися»³⁸². Поддержать своих бойцов, вступивших в схватку с поляками, Иван выслал несколько сотен детей боярских Государева полка. Князья Д.Ф. Овчинин и Д.И. Хворостинин со своими людьми, а с ними и «иные головы» «ляхов в остроге потоптали и в город вбили», позволив стрельцам и казакам с боярскими людьми отойти из горящего посада вместе с награбленным имуществом. Тем временем множество жителей окрестных деревень, собравшихся под защиту стен Великого посада, «выбежали» из горящего города в русский лагерь³⁸³. Согласно воеводским отпискам, только в расположение Государева полка вышло 3907 мужчин и «женок и девок» 7253, всего 11с лишком тысяч душ, не считая тех, кто «выбежал» в станы других полков или попал в руки татар³⁸⁴.