Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Прежде чем прекратить свою работу и разъехаться по домам, сейм принял еще одно важное постановление. Сбор посполитого рушения был назначен на 1 августа 1563 г. в Крево⁵⁰⁸. Правда, поскольку перемирие с Москвой было продлено, то и срок созыва посполитого рушения 26 июля был перенесен на 29 сентября 1563 г., поскольку-де стоит попытаться договориться с «московским» об освобождении взятых в Полоцке пленных, а также еще и потому, что сейм ранее определил слишком короткие сроки для сбора воинства и потому далеко живущим шляхтичам сложно поспеть ко сроку⁵⁰⁹. Но это оказался не последний перенос срока сбора ополчения. 31 августа сбор был назначен на 18 октября, а 7 октября были разосланы новые листы с оповещением о том, что срок передвинут на 21 ноября⁵¹⁰.

Все эти переносы не самым лучшим желанием сказались на настроениях шляхты. Если сразу после сейма она, быть может, и явилась бы дружно на сборы, то чем ближе к зиме, тем меньше такого желания изъявляла она – как совершенно справедливо отметил А.Н. Янушкевич, «в зимнее время шляхта неодобрительно смотрела на военную службу, так как содержание их и их боевых лошадей стоило значительно больше, чем летом»⁵¹¹. Как результат, шляхта снова, как и прежде, массово отказывалась являться на службу, власти же, как и прежде, опасаясь портить отношения с нею, не стремились использовать жесткие меры принуждения ее к службе, которые постановил сейм.

Видимо не особенно надеясь на сознательность шляхты и зная о своей организационной немочи, Сигизмунд II и его «правительство» сделали ставку на наемников. Еще 1 апреля паны рады разослали «приповедные листы» 28 польским и литовским ротмистрам с предложением набрать солдат и явиться на службу (либо остаться на ней)⁵¹². Во второй половине октября 1563 г. работа по сбору наемников активизировалась. А.Н. Янушкевич высказал предположение, что 18 октября были снова разосланы «приповедные листы»⁵¹³, а через несколько дней Сигизмунд велел своим бирючам и глашатаям на торжищах и в церквях зазывать «Козаков пеших и волостных людей» «на конях и пешо, яко хто усхочеть, и з бронями, каковую хто мети может, и с чим умее», на государскую службу, обещая им жалование пешим людям на квартал («чверть року») по 2 польских злотых и штуке простого сукна, всадникам же, в зависимости от качества коня, – и 3, и 4 злотых, конному лучнику – 5 злотых, а конному копейщику – и все 6. Кроме того, дополнительная плата была обещана тем, кто явится в доспехе, а еще – и вся взятая на войне добыча, пленники и «статки»⁵¹⁴.

Не забыты были и польские наемники. К середине 1564 г. их наняли без малого 9 тыс. конных и пеших воинов⁵¹⁵, однако эти расходы оказались совершено бесполезны, ибо они не пригодились – перемирие с Москвой исправно продлевалось до самого конца 1563 г., почему к началу нового, 1564 г. на королевской службе осталось немногим более 3 тыс. конных и пеших бойцов⁵¹⁶, оставленных «на лежи» в районе Борисова.

Одним словом, подводя итог всем литовским военным приготовлениям лета – зимы 1563 г., можно сказать, что и на этот раз мобилизация сил для отпора московитам в Литве прошла абы как. Первоначальный шок от взятия Полоцка быстро прошел, перемирие, продлевавшееся раз от раза, расслабило шляхту, а королевский скарб, как и прежде, страдал от нехватки средств, почему король и не мог заменить ненадежное и плохо дисциплинированное посполитое рушение на наемников. Наивысший гетман, как и прежде, мог рассчитывать лишь на наемные литовские роты и панские почты.