Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Выбрав стратегию действий, Москва отнеслась к планированию рейда с присущей ей ответственностью и педантичностью. В нашем распоряжении, к сожалению, нет подобного «Записной книге Полоцкого похода» документа, расписывающего в деталях замысел похода и его последующую реализацию. Однако лаконичные заметки в летописях и в разрядных книгах позволяют составить достаточно точное представление о плане похода и о том, что случилось после. Свидетельства с «той» стороны, на наш взгляд, менее ценны (хотя и позволяют уточнить отдельные детали картины случившегося в январе 1564 г.), поскольку носят на себе явный пропагандистский налет.

Представляется, что идея организовать большой грабительский рейд в Литву родилась в Москве поздней осенью 1563 г. Более ранний срок, на наш взгляд, нереален. 21 сентября 1563 г. Иван покинул столицу и вернулся в нее только 1 ноября⁴⁸⁰, а без него такое важное решение не могло быть принято. Далее, только в сентябре стало известно, что крымский «царь» благосклонно отнесся к идее восстановить дипломатические контакты. Тем самым угроза крымского нападения существенно снижалась. Наконец, к концу осени стало очевидно нежелание литовской стороны идти на уступки в вопросе о замирении. Нет, конечно, в русской столице, памятуя о том упорстве, с которым литовцы отказывались признать очевидное, а также и о том, что «брат» Жигимонт любит действовать «искрадом», предпочитая интриги «прямому делу», не особенно и рассчитывали на то, что начатые после падения Полоцка дипломатические контакты завершатся миром. Но имевшиеся надежды поздней осенью рассеялись окончательно. И можно предположить, что, ожидая прибытие «великих» послов от «брата», Иван Грозный и его бояре решили подстраховаться, собрав на всякий случай войско, угроза применения которого могла бы сделать литовских дипломатов более сговорчивыми. Эти расчеты не оправдались, взять на испуг литовских послов не удалось, и тогда было решено двинуть полки в поход, благо к концу декабря все уже было готово. Осталось только отдать приказ о начале экспедиции.

План зимней кампании, разработанный в Разрядном приказе, предполагал, что она будет состоять из двух этапов. На первом выступившие из Полоцка и Смоленска рати должны были соединиться под Оршей, после чего начинался второй этап, в ходе которого объединенное войско должно было двинуться дальше на запад, подвергнув разорению глубинные, ранее практически не затронутые войной литовские волости.

Для первого этапа был составлен своего рода «график» движения полков с четким обозначением места и времени дневок и соединения обеих армий. В кратком летописном переложении этот план выглядел следующим образом. «Воеводы царя и великого князя тогды (т. е. в декабре 1563 г. – В. П.) збиралися в Вязме, в Дорогобуже, в Смоленску, а в Полотцску собраны многие ж люди», – сообщала официальная московская история Полоцкой войны⁴⁸¹. При этом, продолжал книжник, «велел царь и великий князь воеводам Вяземским снятися з боярином со князем Петром Ивановичем Шуйским с товарыщи, не дошед Орши за пять верст, в селе на Боране, а от Орши идти к Менску и к Новугородку к Литовскому воевати, и станы Полотцским и Вяземским воеводам розписал и день учинил, на который им день у Орши на Боране снятися (выделено нами. – В. П.)…»⁴⁸²

Из этого описания предполагаемый ход событий на первом этапе похода прорисовывается довольно четко и недвусмысленно. Полоцкий «корпус», совершив марш примерно в полтораста верст по заснеженным зимним дорогам (на что ему потребовалась бы примерно неделя), западнее Орши должен был соединиться со смоленской ратью (которой предстояло проделать примерно такой же по протяженности марш).

После «переформатирования» ратей воеводы объединенного войска должны были «з Бораны итти к Меньску и в иные места, где будет пригоже», «чинячи плен и шкоду»⁴⁸³. Иные места – это Новогородок (нынешний белорусский Новогрудок) и, возможно, окрестности литовской столицы⁴⁸⁴. Следовательно, опустошению в ходе этого глубокого рейда предполагалось подвергнуть территорию сразу четырех литовских воеводств – юго-восточную часть Полоцкого, центральную Витебского и Минского и северную Новогородского (и, возможно, южную часть Виленского, если М. Стрыйковский верно оценил намерения русского командования), еще не испытавших в полной мере всех тягот войны.