Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

Сеймовые решения показали решимость делегатов сейма, выбранных на поветовых сеймиках, вести войну до победного конца (и в этом отношении этот сейм можно полагать аналогом московского Земского собора 1566 г. – при таком настрое сеймовых делегатов вопрос об успехе миссии Колычева остается сугубо риторическим). Его решения были как нельзя более вовремя, ибо в апреле литовские «шпегки» доносили, что московиты вынашивают планы строительства новых замков. Новый гетман, Г. Ходкевич, 1 апреля 1567 г. отписывал браславскому воеводе, исполнявшему обязанности гетмана дворного князю Р. Сангушко, что до него дошли вести о намерении неприятеля возобновить постройку замков на спорных территориях. «Тот неприятель подлуг звыклости свое зрадливе панство Его Кролевское Милости поседати и замки на отчизне Его Кролевское Милости будовати змыслил и росказал, то есть в Лукомли (Лукомль входил в перечень полоцких «пригородов», которые, по мнению Москвы, были частью полоцкого «наследства». – В. Л.), а на Саре» и для осуществления этих работ в Полоцк нагнано видимо-невидимо посохи⁷⁴⁰.

Спустя три недели Ходкевич в новом письме, адресованном Сангушко, отмечал, что «тые новины около умыслу того неприятеля не только не отменяют, але еще што и день слухи больший оттоль там з окраины доходят». И далее он расписывал, о каких именно слухах идет речь. Во-первых, «люд немалый, ездный, пеший и посоха на Нищи и на Уле зобрана» и которая посоха «дерево вжо от килка недель готует, хотячи замки свои на кгрунте короля Его Милости». Во-вторых же, Ходкевич подробно перечисляет места, где, по донесениям «шпегков», московиты намеревались возвести свои городки – в Чашниках, «на Сорице, у пяти милях от Витебска», на реке Саре, «у миле от Дрысы» и «на устьи реки Сволны, где впадывает у Дрису реку, в трех милях от замку Дрисы»⁷⁴¹.

17 мая Ходкевич в очередной раз отписывал Сангушко, что неприятель в немалом числе собрался строить замки в Уле, Чашниках, на Сорице и в Лукомле и наказывал князю Роману, чтобы тот, взявши роты «ездные, пешие и козацкие», «тых местец постерегати и боронити и того умыслу неприятелю не допущат доводити рачил»⁷⁴².

Все эти вести изрядно обеспокоили гетмана. Он, «упережаючи оные места, абы неприятель не убег», с одной стороны, спешно усилил гарнизоны на угрожаемых направлениях, а с другой – начал вынашивать планы строительства замков на полоцком «фронтире», списываясь об этом с другими литовскими военачальниками. В своих посланиях Радзивилл рисовал пред ними программу строительства, не уступавшую по размаху предполагавшимся русским работам, исполнение которой, в случае успеха, «заперло» бы русских в Полоцке и его ближней округе. Лукомльские князья, писал гетман, намерены «будовать» замок в Лукомле, князю Константину Вишневецкому надлежало возвести замок в «местце» Туровля, «збудование» которого привело бы к «великой перешкоде… Полоцку, а Ула без всякое трудности была бы наша». Еще один замок надлежало возвести «ближей от Полоцка на Острове», а также нужно было ускорить процесс строительства или модернизации и исправления замков в Вороноче, Лепеле, Дрисе, Чашника и Сорице⁷⁴³. При этом, «судя по переписке воевод ВКЛ, – писал А.И. Филюшкин, – они были преисполнены энтузиазма и рассчитывали опередить русских и поставить свои замки раньше»⁷⁴⁴.

Причина, побудившая гетмана поддержать предложения Р. Сангушко относительно строительства новых замков, очевидна. Если эти замыслы московитов, о которых сообщали «шпегки», были бы реализованы, то цепь московских замков охватила бы Полоцк с северо-запада, юга и юго-востока (а при условии возведения крепости в Вороноче, куда русские уже являлись с разведкой осенью 1566 г., – и с юго-запада). При этом после возведения русских замков в Лукомле и Чашниках под русским контролем оказывалась одна из важнейших дорог, по которой можно было попасть в Оршу. Более того, с возведением этих «фортов» Витебск оказывался с запада, севера и востока окружен русскими владениями. Как долго он продержался бы после этого? Но и это еще не все. Забегая вперед, отметим, что 23 июня гетман писал Сангушко об угрожающей обстановке на Витебщине. Тамошний воевода Ст. Пац сообщал, указывал Ходкевич, что «люди Московские, яко пешие, так ездные на тых часех выходили з Озерищ, огледаючи границою Озерицкою от Витебска городище врочищом на Болицку и на Тесте» и, по слухам, намерены ставить там свои замки. Кроме того, «шпегки», засланные Пацем, писали, что московиты «огледали конца врочищом Городка, который Городок ест село на границе Витебской и Озерицской и в борзде замок будовати хочут»⁷⁴⁵.