Полоцкая война. Очерки истории русско-литовского противостояния времен Ивана Грозного. 1562-1570

В общем, как это уже не раз было в истории Полоцкой войны, русская и польско-литовская версии случившегося кардинально различаются, а истина, очевидно, лежит где-то посредине. Отряду Сангушко, воспользовавшемуся оплошностью князя Серебряного и его товарищей, снова не озаботившихся надлежащим образом организовать сторожевую службу⁷⁶⁵, удалось неожиданным (не случайно псковский летописец использовал термин «изгои») ударом на рассвете разбить отряд князя, которому было наказано «с Полотцка итти в Полотцкой повет на Сушу проведать вестей, где князь Юрьи Токмаков город ставит, и тут князю Петру быть и город беречь, чтоб князь Юрью город поставить безстрашно»⁷⁶⁶.

С этой задачей воевода не справился и потерпел неудачу, однако и Сангушко больше ничем похвалиться не мог. Разбив Серебряного, он не сумел помешать Токмакову. Воевода со своими людьми, нарядом и припасами, переправившись на остров, осекся там и отбил попытки литовцев взять его позиции. Сигизмунд в письме от 28 июля указал Сангушко на необходимость не допустить усиления Токмакова новыми войсками и, собравшись «зо всими людми служебными, ездными и пешими с козаками», осадить воеводу, не дать ему достроить замок и согнать его оттуда⁷⁶⁷. Но вот с этим-то у дворного гетмана и вышла незадача. 30 июля витебский воевода, поздравляя его с победой, одержанной над московитами, выражал надежду, что «дай то Пане Боже, абых в коротком часе послышал, ижбы Ваша Милость и Токмакова за горло с того копца звел»⁷⁶⁸. Однако день проходил за днем, а положение вокруг Суши не менялось. 9 августа подканцлер Остафий Волович, поздравляя Сангушко с победой, пожелал, чтобы на изрядно насолившего литовцами Токмакова «перун на него и на них (московитов, засевших на Суше. – В. П.) бил, так бых рад неба на тую с перуна натиснул»⁷⁶⁹. Следовательно, и по прошествии двух с половиной недель после великой победы, пышно отпразднованной литовской стороной⁷⁷⁰, Токмаков продолжал вести строительные работы. И прав был А.И. Филюшкин, когда писал, что главным во всей этой истории было то, что «как и многие другие полевые победы литовцев, этот выигранный бой никак не изменил общую ситуацию» и строительство Суши Сангушко сорвать не удалось⁷⁷¹.

Конечно, присутствие под Сушей литовских отрядов затруднило стройку, однако Токмаков очень скоро нашел выход из этого сложного положения. 13 августа Сигизмунд в письме Сангушко требовал от него, чтобы тот вместе с полоцким каштеляном и лепельским старостой Ю. Зеновичем и ротмистрами «отнял» бы дороги, по которым русский воевода возил лес для строительства замка. При этом король в очередной раз пообещал, что он отпишет гетману о доставке недостающей артиллерии для успешного противодействия Токмакову⁷⁷². Три недели прошло после громкой победы, а Токмаков как строился, так и продолжал свое дело, а королевская артиллерия, несмотря на неоднократные просьбы Сангушко и обещания, все так же оставалась на месте! Естественно, что без ее поддержки справиться с Токмаковым Сангушко никак не мог, тем более что у него начались проблемы с его людьми, недовольными невыплатой «заслужоного» и нехваткой провианта и фуража⁷⁷³. В итоге он был вынужден снять дырявую блокаду с Суши и отступить. 15 августа Ходкевич писал дворному гетману в ответ на его «жалостные» письма, что про «неспособность жадное послуги королю Его Милости и речи посполитое вчинити и того Токмакова, который з стрелбою и людом на острове Суше зостал, достать и ничого ему сделать не мог и зась отступить мусел» он «вырозумел», и от того «недбалого несплошенства и неспособности великое» гетманское сердце каменеет⁷⁷⁴.

Итак, под Сушей повторилась невельская и ульская история – громкая победа, изрядно распиаренная и ознаменовавшаяся дождем наград и милостей, пролившихся на ее виновников, в итоге оказалась ничем. «Parturiunt montes, nascetur ridiculus mus» («гора родила мышь») – таким оказался итог этой истории. Сангушко ушел, а Токмаков тем временем продолжал обустраивать остров, и уже 18 августа его люди, покинув остров, напали на окрестности Лепля и тамошних «подданных Его Милости посекли, а инших з собою побрали» и сумели вернуться домой практически без потерь. Как жаловался Ю. Зенович, «отсель с Лепля так рыхло через озеро людей своих за ними выправити не мог», и только под самыми стенами замка его служебные сумели перехватить московитов и немного потрепать их арьергард, взяв пару пленных⁷⁷⁵.