Понятие политического

Эта перепечатка сочинения о «Понятии политического» содержит неизмененный, полный текст издания 1932 г. В послесловии, относящемся к 1932 г., подчеркивается строго дидактический характер работы и специально указано, что все, что здесь говорится о понятии политического, должно лишь «задать теоретические рамки для рассмотрения огромной проблемы». Иными словами, необходимо разметить границы определенных юридических вопросов, чтобы упорядочить запутанные темы и обнаружить топику их понятий. Эта работа не может начинаться с вневременных определений сущности, здесь, прежде всего, нужны критерии, позволяющие не упустить из виду материал и ситуацию. При этом, главным образом, речь идет о взаимном соотношении и значении, с одной стороны, понятий «государственное» и «политическое», а, с другой стороны, — «война» и «враг», [о том,] чтобы выявить, какую информационную нагрузку несут они в этом поле понятий.

ВЫЗОВ

Поле отношений политического постоянно меняется, в зависимости от того, как соединяются или разделяются между собой желающие утвердить себя силы и власти. Аристотель выводил из античного полиса иные определения политического, чем средневековый схоласт, который дословно перенял аристотелевские формулировки и все-таки имел в виду нечто совершенно иное, а именно, противоположность духовно-церковного и светски-политического, то есть отношение напряжения двух конкретных порядков. Когда в XVI в. церковное единство Западной Европы раскололось, а политическое единство было разрушено гражданскими войнами между христианскими конфессиями, во Франции politiques[418] именовались как раз те юристы, которые в братоубийственной войне религиозных партий выступали за государство как высшее нейтральное единство. Жан Боден, отец европейского государственного права и права народов был таким типичным политиком этого времени.

Европейская часть человечества вплоть до недавнего времени жила в эпоху, юридические понятия которой целиком и полностью несли на себе печать государства и предполагали государство как модель политического единства. Эпоха государственности приходит теперь к завершению. Больше здесь говорить не о чем. Вместе с ней приходит конец и всей той надстройке связанных с государством понятий, которую четыре века воздвигала работой мысли европоцентристская наука о государстве и праве народов. Государство как модель политического единства, государство как носитель самой удивительной из всех монополий, а именно, монополии на политическое решение, этот блестящий образец европейской формы и западного рационализма, низвержено с престола. Но его понятия еще сохраняются, причем даже как классические понятия. Правда, слово «классический» звучит сегодня, по большей части, двусмысленно и амбивалентно, если не сказать иронично.

Действительно, было время, когда имело смысл отождествлять понятия «государственное» и «политическое». Ведь классическому европейскому государству удалось нечто невероятное: создать внутри себя мир и исключить вражду как правовое понятие. Ему удалось устранить распрю, институт средневекового права, покончить с конфессиональными гражданскими войнами XVI—XVII вв., которые велись обеими сторонами как войны особенно справедливые, и создать в своей области покой, безопасность и порядок. Формула «покой, безопасность и порядок» служила, как известно, определением полиции. Внутри такого государства была, действительно, только полиция, но уже не было политики, разве что политикой назывались придворные интриги, соперничество, фронда и попытки бунта со стороны недовольных, короче говоря, «помехи». Такое использование слова «политика», конечно, тоже возможно, и дискутировать о его правильности или неправильности значило бы спорить о словах. Только следует иметь в виду, что оба слова, «политика» и «полиция», произведены от одного и того же греческого слова «полис». Политикой в большом смысле, высокой политикой была в то время только внешняя политика, которую проводило суверенное государство как таковое по отношению к другим суверенным государствам, которые оно признавало как таковые. Уровнем этого признания определялись решения о взаимной дружбе, вражде или нейтралитете.