Понятие политического

Однако не только юристы и историки, но и выдающиеся теологи и философы тоже занялись понятием политического. Об этом бы тоже следовало специально рассказать в критическом плане, чтобы дать хоть сколько-нибудь полную картину [дискуссии]. Правда, в этой области обнаруживаются новые, чрезвычайные трудности взаимопонимания, так что убедительно задать рамки для общей проблематики становится почти невозможно. «Silete theologi!»[426] — воззвал к теологам обеих конфессий в начале государственной эпохи один юрист, специалист по праву народов.[427] Эти слова все еще сохраняют силу. Преподавательская и исследовательская деятельность в области наук о духе расчленена у нас по специальностям, отчего возникает путаница в общем языке, и как раз в случае с такими понятиями, как «друг» и «враг», становится почти неизбежным itio in partes.[428]

Гордого самосознания, сказавшегося в этом Silete! в начале государственной эпохи, почти не осталось у юристов ее конца. В наши дни многие ищут опоры и повышения своей ценности в естественном праве моральной теологии или даже в общих положениях философии ценностей. Юридический позитивизм XIX в. уже недостаточен, а революционное злоупотребление понятиями классической легальности очевидно. Юрист, занимающийся публичным правом, ощущает себя в промежуточной оборонительной позиции — с одной стороны, против теологии или философии, и, с другой стороны, против социально-технического регулирования — [т. е. в такой ситуации, когда] теряется автохтонная неуязвимость его позиции и под угрозой оказывается информационное содержание его дефиниций. Такого рода запутанная ситуация уже сама по себе могла бы оправдать переиздание давно ставшего недоступным сочинения о понятии политического, спасая тем самым аутентичный документ от ложной мифологизации и возвращая ему подлинность высказывания во всей изначальности его назначения нести информацию.

Заинтересованность в аутентичном звучании высказывания еще более оправдана применительно к сферам вненаучным, актуальной публицистике и аудитории масс-медиа. В этих областях все приспособлено к ближайшим целям актуальной политической борьбы или потребления. Здесь усилия, направленные на то, чтобы задать научные рамки, становятся просто абсурдными. В этой среде из осторожного, первоначального прощупывания поля понятий сделали примитивный лозунг, так называемую «друг-враг теорию», о которой знают только по слухам и которую подсовывают противной партии. Здесь автор не может сделать больше, нежели по возможности обезопасить полный текст. Впрочем, он должен знать, что действия и воздействия его публикаций более не подвластны ему. В особенности малые сочинения следуют своим собственным путем, и что, собственно, сотворил ими автор, «скажет только завтрашний день».

ПРОДОЛЖЕНИЕ ОТВЕТА

Исходная ситуация со всеми ее вызовами продолжается. Противоречие между официальным использованием классических понятий и эффективной действительностью целей и методов мировой революции только обострилось. Нельзя прекращать рефлексию по поводу такого рода вызова, и следует продолжать попытки дать на него ответ.

Как это может произойти? Время систем миновало. Триста лет назад, с началом великого подъема эпохи европейской государственности, возникали превосходнейшие системы мысли. Заниматься строительством таких систем сегодня больше уже нельзя. Сегодня возможна только историческая ретроспектива, рефлексия великой эпохи jus publicum Europaeum и его понятий государства и войны и справедливого врага,[429] сознающая систематику этих понятий. Я попытался сделать это в книге 1950 г. о «Nomos'е земли».

Можно было бы избежать этого, избрав противоположную возможность: афоризмы. Для меня, как юриста, такой скачок исключен. Дилемма «или система, или афоризм» оставляет только один выход: удерживать феномен в поле зрения, и когда в ситуациях все большей неразберихи возникают все новые и новые вопросы, следует выяснить, каковы здесь критерии. Таким образом, одно познание наращивается на другое и возникает ряд короллариев. Их уже много, но было бы непрактичным утяжелять ими перепечатку работы 1932 г. Здесь принимается в расчет лишь одна, совершенно особая группа таких короллариев, в которых дается обзор отношений в некотором поле понятий.

Они охватывают то поле понятий, в котором понятия взаимно информируют друг друга благодаря своему положению в поле. Такого рода обзор может стать особенно полезным ввиду дидактической цели нашего сочинения.