Понятие политического

Самый знаменитый пример из греческой истории, пожалуй, — псефисма Демофанта;[463] это народное решение, принятое греческим народом после изгнания Четырехсот в 410 г. до P. X., объявляло каждого, кто предпринимал попытку разрушить афинскую демократию, «врагом афинян» {кokspioç scrcco A9r/vaicov). Другие примеры и литературу см. в: Busolt G. Griechische Staatskünde, 3. Aufl. / Berabeitet von Swoboda H. München: Beck, 1920. S. 231, 532. См. там же, S. 670, о ежегодном объявлении спартанскими эфорами войны живущим внутри государства илотам. Об объявлении hostis'ом в римском государственном праве см. Mommsen Т. Römisches Staatsrecht. Bd. III. Leipzig: S. Hirzel, 1888. S. 1240 f. О проскрипциях см. там же, а также: Bd. И, S. 735 f. Об объявлении вне закона, опале и изгнании см., наряду с известными учебниками немецкой истории права, прежде всего: Eichmann Ed. Acht und Bann im Reichsrecht des Mittelalters. Paderborn: F. Schöningh, 1909. У Олара в «Истории Французской революции» можно найти многочисленные примеры объявления hors-la-loi из практики якобинцев и Comité de salut public[464]. Следует выделить сообщение Comité de salut public:[465] «Depuis le people français a manifesté sa volonté tout ce qui lui est opposé est hors le souverain; tout ce qui est hors le souverain, est ennemi... Entre le people et ses ennemis il n’y a plus rien de commun que le glaive».[466] Объявление вне закона может быть предпринято и таким образом, что у сторонников определенных религий или партий предполагается отсутствие мирных или легальных убеждений. Здесь можно найти бесчисленные примеры в политической истории еретиков, для которой характерна следующая аргументация (Nikolas de Ver nuis, De una et diversa religione, 1646): Еретика не можно терпеть в государстве даже тогда, когда он мирен {pacifique), ибо такие люди, как еретики, мирными вообще быть не могут.[467] Ослабленные формы объявления hostis'ом многочисленны и разнообразны: конфискации, экспатриация, запрет на организации и собрания, увольнения с государственных должностей и т. д. Цитированное выше место из Лоренца фон Штейна находится в его изложении общественно-политического развития Реставрации и Июльской монархии во Франции.[468]

Также и право кровной мести между семьями или родами должно было бы, по меньшей мере, на время войны, приостанавливаться, чтобы политическое единство вообще существовало. Объединение людей, которое захотело бы отказаться от таких следствий политического единства, не было бы политическим объединением, ибо оно отказалось бы от возможности выносить основополагающее решение о том, кого оно рассматривает и трактует как врага. Благодаря этой власти над физической жизнью людей политическая общность возвышается над любой иного рода общностью или обществом. Тогда внутри общности опять-таки могут существовать подчиненные образования вторично-политического характера со своими собственными или перенесенными на них полномочиями, даже с jus vitae ас necis, ограниченным членами более узкой группы.

Религиозная общность может потребовать от своего члена, чтобы он умер за веру смертью мученика, но только — ради спасения своей собственной души, а не за церковную общность как властное образование, находящееся в посюстороннем; иначе же оно станет политической величиной; его священные войны и крестовые походы суть акции, которые основываются на решении по поводу врага, как и иные войны. В обществе, определяемом экономикой, порядок которого, т. е. поддающееся калькуляции функционирование, совершается в области хозяйственных категорий, ни с какой мыслимой точки зрения невозможно потребовать, чтобы какой-либо член общества пожертвовал жизнью в интересах его бесперебойного функционирования. Обосновывать такое требование экономической целесообразностью как раз и противоречило бы индивидуалистским принципам либерального хозяйственного порядка, и нормами или идеалами хозяйства, мыслимого как автономное, этого никогда бы не удалось обосновать. Отдельный человек может добровольно умереть, за что хочет; это, как и все существенное в индивидуалистски-либеральном обществе, — совершенно «частное дело», т. е. дело его свободного решения, неконтролируемого, никого, кроме него самого, не касающегося.[469]