Понятие политического

Государству как сущностно политическому единству принадлежит jus belli, т. е. реальная возможность в некотором данном случае в силу собственного решения определить врага и бороться с врагом. Какими техническими средствами ведется борьба, какая существует организация войска, сколь велики виды на победу в войне, здесь безразлично, пока политически единый народ готов бороться за свое существование и свою независимость, причем в силу собственного решения он определяет, в чем состоит его независимость и свобода. Развитие военной техники ведет, кажется, к тому, что остаются еще, может быть, лишь немногие государства, промышленная мощь которых позволяет им вести войну, тогда как малые и более слабые государства добровольно или вынужденно отказываются от jus belli, если им не удается посредством правильной политики заключения союзов сохранить свою самостоятельность. Это развитие отнюдь не доказывает, что война, государство и политика вообще закончились. Многочисленные перемены и перевороты в человеческой истории и развитии всякий раз порождали новые формы и новые измерения политического группирования, уничтожали существовавшие ранее политические образования, вызывали войны внешние и войны гражданские и то умножали, то уменьшали число организованных политических единств.

Государство как основополагающее политическое единство сконцентрировало у себя чудовищные полномочия: возможность вести войну и тем самым открыто распоряжаться жизнью людей. Ибо jus belli содержит в себе такое полномочие; оно означает двойную возможность: возможность требовать от тех, кто принадлежит к собственному народу, готовности к смерти и готовности к убийству и возможность убивать людей, стоящих на стороне врага. Действие нормального государства состоит, прежде всего, в том, чтобы осуществить полное умиротворение внутри государства и на его территории, установить «спокойствие, безопасность и порядок» и тем самым создать нормальную ситуацию как предпосылку того, что правовые нормы вообще могут быть значимы, ибо всякая норма предполагает нормальную ситуацию, и никакая норма не может быть значима в ситуации, совершенно ненормальной по отношению к ней.

В критических ситуациях эта необходимость внутригосударственного умиротворения ведет к тому, что государство как политическое единство совершенно самостоятельно, пока оно существует, определяет и «внутреннего врага». Поэтому во всех государствах в какой-то форме есть то, что государственное право греческих республик знало как объявление noXepiof ом, римское государственно право — как объявление hostis'ou, более резкое или более смягченное, наступающее ipso facto или действующее на основании особых законов в форме юстиции, явные или скрытые в общих описания виды опалы, изгнания, проскрипции, объявления вне закона, hors-la-loi,[462] одним словом, внутригосударственного объявления врагом. Это, в зависимости от поведения того, кто объявлен врагом, является знаком гражданской войны, т. е. разрушения государства как некоторого в себе умиротворенного, территориально в себе замкнутого и непроницаемого для чужих, организованного политического единства. Затем дальнейшая судьба этого единства решается через гражданскую войну. К конституционному гражданскому правовому государству это относится не в меньшей степени, чем к любому другому государству, а пожалуй, даже считается здесь еще более несомненным, несмотря на все ограничения, налагаемые конституционным законом на государство. Ибо в «конституционном государстве», как говорит Лоренц фон Штейн, конституция является «выражением общественного порядка, выражением существования самого государственно-гражданского общества. Так как атака идет именно на него, то и борьба должна решиться вне конституции и вне права, то есть силой оружия».