Понятие политического

Человечество как таковое не может вести никакой войны, ибо у него нет никакого врага, по меньшей мере, на этой планете. Понятие человечества исключает понятие врага, ибо и враг не перестает быть человеком, и тут нет никакого специфического различения. То, что войны ведутся во имя человечества, не опровергает эту простую истину, но имеет лишь особенно интенсивный политический смысл. Если государство во имя человечества борется со своим политическим врагом, то это не война человечества, но война, для которой определенное государство пытается, противостоя военному противнику, оккупировать универсальное понятие, чтобы отождествить себя (в ущерб противнику) именно с универсальным, подобно тому, как можно злоупотребить «миром», «справедливостью», «прогрессом», «цивилизацией», чтобы истребовать их для себя и отказать в них врагу. «Человечество» — особенно пригодный идеологический инструмент империалистических экспансий и, в своей этически-гуманитарной форме, — это специфическое средство экономического империализма. Здесь действует формула Прудона, модификация которой напрашивается сама собой: Кто говорит «человечество», тот собирается обмануть. Называть себя «человечеством», ссылаться на человечество, присвоить себе само слово — все это (поскольку столь благородное имя нельзя носить без определенных последствий) могло бы только сделать явственным ужасающее притязание: за врагом отрицается качество человека, он объявляется hors-la-loi и hors l'humanité[477] а потому война должна быть доведена до крайней бесчеловечности.[478] Но, если отвлечься от этой весьма политической применимости неполитического имени «человечество», нет никаких войн человечества как такового. Человечество — это не политическое понятие, ему не соответствует никакое политическое единство или сообщество и никакой статус. Гуманитарное понятие человечества XVIII в. было полемическим отрицанием существовавшего тогда аристократически-феодального или сословного строя и его привилегий. Человечество естественно-правовых и либеральноиндивидуалистических доктрин — это универсальная, то есть охватывающая всех людей Земли, идеальная конструкция, система отношений между отдельными людьми, которая лишь тогда станет действительно наличествующей, когда будет исключена реальная возможность борьбы и всякое разделение на группы друзей и врагов окажется невозможным. В этом универсальном обществе не будет уже больше народов как политических единств, но не будет также борющихся классов и враждебных групп.

Идея союза народов была ясной и точной, пока союз народов как полемическое понятие мог противопоставляться союзу князей. Именно так возникло в XVIII в. немецкое выражение «союзов народов». Когда лишается своего политического значения монархия, лишается своего полемического значения и это слово. «Союз Народов», далее, мог бы быть идеологическим инструментом одного государства или коалиции государств, направленным против других государств. Тогда о нем можно сказать все то же, что выше было сказано о политическом употреблении слова «человечество». Но и помимо того, основание охватывающего все человечество союза народов могло бы, наконец, отвечать еще весьма неясной до сих пор тенденции к организации идеального неполитического состояния универсального общества, называемого «человечеством». Поэтому, почти всегда весьма некритическим образом, выставляется претензия, что такой союз народов должен быть «универсальным», т. е. что его членами непременно должны быть все государства Земли. Но универсальность должна была бы означать полную деполитизацию, а тем самым, прежде всего, по меньшей мере, с самого начала последовательную безгосударственность.