Здесь это слово принимает такое значение, на котором основаны определенные либеральные толкования всеобщего равного избирательного права, а также всеобщего равенства перед законом, коль скоро это равенство перед законом уже не попадает (как равенство перед применением закона) в предыдущий раздел 2. У каждого есть шанс получить большинство голосов, если он принадлежит к меньшинству; и если при голосовании он оказался в меньшинстве, ему указывают, что у него ведь был шанс добиться большинства, и этот шанс все еще сохраняется. Также и это — либеральное представление о справедливости. На таких представлениях о нейтральности равных шансов при формировании государственной воли основано, хотя это, по большей части, мало осознано, господствующее понимание статьи 76 Веймарской конституции.[532] Считается, что статья 76 не только содержит определение, касающееся изменений в Конституции (как следовало бы предположить в соответствии с буквальным значением слов), но и обосновывает наличие совершенно безграничной всесильной власти и дающей конституцию силы.[533] Так это понимают, например, Г. Анщюц в Комментарии к статье 76;[534] Фр. Гизе;[535] а также Р. Тома.[536]
Последний доходит до того, что мнение К. Бильфингера и мое, отличное от мнения прочих, называет «правовой фикцией» ^ипзсЬгесЬШсй), награждая эпитетом, который, в общем, является несколько необычным выражением банальной инсинуации. Это господствующее понимание статьи 76 отнимает у Веймарской Конституции политическую субстанцию и «почву», превращая ее в безразличную ко всякому содержанию, нейтральную процедуру поправок, которая нейтральна и по отношению к данной форме государства. Тогда всем партиям по справедливости должны быть предоставлены непременно равные шансы, чтобы они могли обеспечить себе то большинство, которое необходимо им для достижения — с помощью законной процедуры поправок в конституцию — своих целей, будь то советская республика, национал-социалистический рейх, экономико-демократическое государство профсоюзов, корпоративное государство профессиональных сословий, монархия старого стиля или какого-либо рода аристократия, — а также для принятия новой конституции. Всякое предпочтение существующей формы государства или даже тех партий, которые входят теперь в правительство, в чем бы оно ни выражалось, — в дотациях на пропаганду, неравенстве в использовании радиопередатчиков и официальных бюллетеней, в применении киноцензуры, в ущемлениях чиновников в случае их деятельности в партиях или принадлежности к партиям, причем в том смысле, что правительственная на данный момент партия разрешает чиновникам вступать лишь в эту партию или не слишком удаленные от нее в политическом отношении партии, запрет на собрания для экстремистских партий, различение легальных и революционных партий в зависимости от их программы, — все это, согласно последовательно продуманному до конца господствующему пониманию статьи 76, суть грубые и возмутительные нарушения конституции. При обсуждении вопроса о том, противоречит или нет конституции закон о защите республики от 25 марта 1930 г.,[537] систематическая связь этого вопроса со статьей 76 по большей части не принимается во внимание.