Понятие политического

Так называемая тотальная война снимает различие между комбатантом и нонкомбатантом. Наряду с милитаристской войной, тотальная война знает и немилитаристскую (экономическую, пропагандистскую и др.), в которой находит выход вражда. Снятие различия между комбатантом и нонкомбатантом понимается здесь как (в гегелевском смысле) диалектическое снятие. Следовательно, оно не означает, что те, кто раньше были нонкомбатантами, отныне просто превратились в комбатантов старого стиля. Напротив, меняются обе стороны, и война ведется дальше на совершенно новом, более высоком уровне как враждебные действия, уже не только сугубо милитаристские. Тотализация здесь состоит в том, что и немилистаристские предметные области (хозяйство, пропаганда, психические и моральные энергии нонкомбатантов) включаются во враждебное противостояние. Выхождение за пределы чистого милитаризма дает не только количественное расширение, но и качественное усиление. Поэтому оно оказывается не смягчением вражды, а ее интенсификацией. Одна только возможность такого усиления интенсивности вновь делает политическими понятия друга и врага как таковые, и даже там, где их политический характер стал совершенно незаметным, они перестают быть родом приватных и психологических высказываний.[562]

Понятие нейтральности в международно-правовом смысле есть функция понятия войны. Поэтому нейтральность меняется вместе с войной. В наши дни можно практически различить четыре различных рода нейтральности, в основании которых находятся четыре различных ситуации:

a) равновесие сил нейтральных и воюющих: здесь имеет смысл, возможна и даже вероятна «классическая» нейтральность, которая состоит в «непартийности» и паритетном поведении; нейтральный остается другом — amicus — каждой из воюющих сторон: amitié impartial;[563]

b) несомненное превосходство в силе воюющих сторон над нейтралами: здесь нейтральность становится молчаливо принимаемым компромиссом между воюющими, своего рода ничейной землей или исключением из сферы войны, принимаемым по молчаливой договоренности, подобно равновесию сил воюющих сторон (во время мировой войны в 1917—18 гг.);

c) несомненное силовое превосходство нейтралов над воюющими сторонами: сильные нейтралы могут определить слабым воюющим область для ведения войны. Самым чистым случаем в этом роде было бы то, что описывает понятие dog fight[564] введенное в международное право сэром Джоном Фишером Уильямсом.[565]

d) никаких отношений (при значительной удаленности или достаточно автаркической, поддающейся изоляции мощи): здесь обнаруживается, что нейтральность — не изоляция, и что изоляция (то есть полное обособление и отсутствие отношений) — нечто иное, нежели нейтральность; тот, кто изолируется, не желает быть ни врагом, ни другом никого из тех, кто ведет войну.

В промежуточном состоянии между войной и миром, которое мы рассмотрели выше (в пункте 4.), предметное решение касательно того, действительно ли имеет место случай нейтральности со всеми присущими ей правами и обязанностями, зависит от того, является ли война тем, что не есть мир, или наоборот. Если это решение децизионистски принимает каждый сам по себе, непонятно, почему децизионистски решает лишь тот, кто воюет, а нейтрал так решать не может. Содержание присущих нейтральности обязанностей расширяется вместе с расширением содержания войны. Но если больше нельзя решить, что есть мир, а что — война, еще труднее будет сказать, что есть нейтральность.

КОРОЛЛАРИЙ 3ОБЗОР НЕ СВЯЗАННЫХ С ГОСУДАРСТВОМ И ВОЗМОЖНОСТЕЙ И ЭЛЕМЕНТОВ ПРАВА НАРОДОВ

Межгосударственное право народов, относящееся к jus publicum Europaeum — это в истории права лишь одна из возможностей права народов. В своей действительности оно содержит также сильные негосударственные элементы. Таким образом, «межгосударственное» совсем не означает, что субъекты международного права в такого рода порядке изолированы один от другого. Наоборот, сам межгосударственный характер можно понять, только исходя из объемлющего пространственного порядка, носителя самих государств.