Понимая себя: взгляд психотерапевта

Эти уроки продолжались и потом, после того как я начал работать в больнице им. Скворцова-Степанова («Скворешнике») в Ленинграде. Был у меня пациент, каждый день повторявший при встрече: «Виктор Ефимович, можно вам задать обыкновенный простой нелепый вопрос – когда меня выпишут?» А выписывать его было некуда – комната в коммунальной квартире с младшим братом-школьником, которому надо учиться. Семья категорически отказывалась брать его домой, и он был в больнице уже лет семь. Медсестры любили и опекали его, а он отвечал им – как мог – взаимностью. «По моим перламутровым соображениям ты являешься вазелиновой девочкой», – сказал он одной из них. Прекрасный шахматист – он выигрывал у всех, с кем садился играть, но при этом нес удивительную ахинею. Мой заведующий увлекся музыкотерапией и провел трансляцию в прогулочный дворик. Заходим мы туда как-то летом под полонез Огинского, а наш любимец скандалит – требует выписки. Заведующий его увещевает: «Такая красивая музыка, а ты кричишь и ругаешься». А в ответ: «Полонез, полонез… Говно ваш полонез. (Никому и в голову не приходило, что он знает полонез Огинского.) Я домой хочу, хватит меня проглаживать галантерейным универмагом! Вы просто гибермо!» А вскоре сижу я в кабинете во время обеда и слышу дикий стук в дверь. Открываю – он, возмущенный до предела, кричит: «Вы что – все с ума сошли?! Сами ушли обедать, а меня там оставили!» И смех и грех: он спал под кустиком и медсестры его попросту забыли – ну так и иди домой! Ан нет – дом-то у него здесь! Эта привязанность пациентов к больнице и психиатрам, которых вроде не любят и ругают, удивительна. Хотя что тут удивительного: эти проклятые психиатры и больница все же чуть не единственные, кто их слушает, пытается понять, что-то советует, защищает как может от жестокостей жизни. Легендой был наш бывший пациент, случайно дома отрубивший себе палец. Палец висит на полоске кожи, «скорая» везет его в больницу, а он: «В какую? Нет, вы меня в мою везите – в Степана Скворцова». Его уговаривают – мол, тебе, парень, палец надо пришивать, при чем здесь психушка?! Как он сказал на следующее утро у нас в больнице: «Они не везут. Ну, я вспомнил, что со мной здесь было, и дал им шороху. Зачем? Привезут меня туда, палец пришьют и положат на раскладушку в коридоре, а врача я через неделю увижу, и делать нечего. А здесь – вот первый день, а вы уже со мной разговариваете. И комната отдыха, и телевизор, и вообще – человеческая жизнь. Хирурга ночью пришлось поднимать и сюда ко мне везти – так что ж поделаешь».

В 70-х годах случились две истории. Тогда так называемых социально беспокойных больных перед «всенародными праздниками» и визитами «больших людей» (первый раз это было перед приездом Р. Никсона, откуда и пошло «болезнь Никсона») или, если они очень уж докучали властям, госпитализировали. Как-то перед 7 ноября поступает таким образом мой пациент, похожий на летописца в келье – он писал огромный «философский труд» о переустройстве жизни. В больнице ему делать нечего, никому он не угрожает, но выписать я его не могу, права не имею. Знаю, что у него пенсия 32 рубля, на которую жить невозможно. Вижу, как он худ и оборван. Говорю ему: «Ну, что ж делать? Не могу. Две-три недели полежите у нас – отогреетесь, отъедитесь». А он в ответ: «Кто вам сказал, что мне плохо? Я вполне счастлив… вот только добавили бы к пенсии рублей пять, чтобы на чернила и бумагу хватало». Я тогда подумал, что вот – живет человек, никому не мешает, пишет себе и пусть пишет. Ему хорошо. Кто может взять на себя право решать за него – хорошо ему или нет?

А через некоторое время я принимал поступившего в отделение больного. Читаю направление: завалил КГБ, МВД, ЦК и всех, кого можно и нельзя, нелепыми письмами о том, что ленинградская синагога – агент всемирного сионизма и консервирует крайнюю плоть при обрезании младенцев для питания войск НАТО. Не больше и не меньше. Диагноз в направлении: «Шизофрения, бредовой синдром». Заходит в кабинет. Ему лет шестьдесят пять, раввин раввином. И никакого бреда, хотя думает, конечно, по-шизофренически. Без конца возвращается к теме сионизма, повторяя все читанное на эту тему в газетах, которые тогда все пестрели этим так, как сегодня лишь некоторые, строго определенного пошиба. Э-э-э, да он же все принял на свой счет и лишь пытается доказать властям свою лояльность. Страх! Просто нашедший болезненное выражение страх, знакомый в 70-х годах так многим и даже абсолютно здоровым и не имеющим никакого отношения к сынам израилевым людям, толкавший еще и не на такое.

И смею вас заверить – за каждой «психиатрической клубничкой», если приглядеться и вслушаться, кроются живые и понятные человеческие переживания. Можно лишь посожалеть о том, что так часто мы оказываемся глухи и слепы.

<p>«Психиатрию – к ответу»</p>