Понимая себя: взгляд психотерапевта

Хотим мы того или не хотим – это всюду и всегда так. Дело тут не только в обществе или культуре, но и в той сугубо человеческой стороне отношений, которая всегда связана с так или иначе стигматизированным меньшинством. Как правило, в агрессивных обществах, где непереносимость инакости (национальной, расовой, политической и проч.) высока, и отношение к душевнобольным отмечено агрессивной непереносимостью. Отвечая на нее и переживая свои отличия от других, душевнобольные люди нередко видят в обществе и психиатрах лишь своих преследователей и врагов. Там, в Майами, у меня было смешанное чувство. Да, мне может быть обидно и больно, когда мои хорошие устремления и действия не поняты или не приняты. Но хорошо, когда неприятие и непонимание могут быть высказаны и выслушаны. Хорошо, когда это диалог, в котором конфликты могут разрешаться, а не создаваться. Примером может служить 149-й съезд Американской Психиатрической Ассоциации, где наряду с психиатрами равноправными участниками были социальные работники, помогающие душевнобольным добровольцы, члены ассоциаций и обществ душевнобольных и их родственников. Странно? Да нет. Я помню, что на открытии 1-й Международной конференции по разрешению конфликтов в 1993 году выступление представительницы Санкт-Петербургской ассоциации родственников душевнобольных НИМБ было одним из самых интересных и выдержанных. Каждый из нас обладает какой-то частью истины, и лишь в диалоге мы можем приближаться к ней. Мы ее никогда не достигнем – эту одну для всех истину. Но будем хотя бы помнить, что границы душевного здоровья и болезни на самом деле очень проницаемы и все мы, строго говоря, пересекаем их в ту или другую сторону бессчетное множество раз за свою недолгую жизнь.

<p>Амур на носороге</p>

История болезни № 840

Сергея Ивановича Калмыкова в жизни мне знать не довелось, хоть я считаю его одним из своих учителей. Весной 1969 года Людмила Павловна Попова – замечательный психиатр из Казахстана – посоветовала мне сходить на выставку умершего за два года до этого художника. Это была выставка Сергея Ивановича. Потом я узнал, что Людмила Павловна была его врачом во время единственной за всю жизнь короткой госпитализации в психиатрической больнице, где он и умер в возрасте 76 лет, что он был знаменит как художник и «городской сумасшедший», которому посвятил прекрасные страницы в «Факультете ненужных вещей» Юрий Домбровский; потом я был на гастрольном оперном спектакле Большого театра с декорациями Сергея Ивановича, бережно хранившимися с 40-х годов и извлекавшимися только по особым случаям. Все это было потом…

…А тогда я ходил по пяти или шести залам выставки, и от картины к картине во мне росли одновременно восторг и понимание того, что передо мной живописное свидетельство не только таланта, но и болезни. Около трех месяцев я провел в Государственном архиве Казахстана, где по ходатайству профессора М.А. Гонопольского мне разрешили работать с еще не разобранным архивом Сергея Ивановича, и в Государственной художественной галерее, где хранились его рисунки и картины, и мы до одури спорили с Марией Наумовной Меллер, долго считавшей меня злоумышленным психиатром, стремящимся приписать здоровому художнику болезнь. С той поры я встречал имя С.И. Калмыкова пару раз в журнале «Простор», один раз – в журнале «Наше наследие». Знаю, что в Алма-Ате сын профессора Гонопольского снял небольшой фильм о его творчестве, что картины его хранятся в запасниках Государственной галереи в Алма-Ате (в 1989 году мне смогли показать лишь слайды). Вот, пожалуй, и все. Если не считать того, что уже больше 25 лет я не могу решиться сесть за книгу о Сергее Ивановиче, материал для которой и тянет, и пугает – как просится быть сказанным и невыданным что-то очень интимное и важное о близком человеке. Действительно близком – ведь именно Сергей Иванович ввел меня во внутренний мир болезни, в совсем иную психиатрию, чем та, которая была знакома по страницам книг и рутинному быту больниц. Во время работы в архиве мне удалось в какой-то мере воссоздать биографию С.И. Калмыкова. С ней и отрывками из дневников Сергея Ивановича я и хочу вас познакомить.

Сергей Иванович Калмыков родился 6 октября (по старому стилю) 1891 года в Самарканде.

О своем отце – чугуевском мещанине из Кременчуга – он скажет позже: «…отличался ясным и светлым умом (как и я) и прекрасно сознавал свои недостатки так же, как и свои достоинства. И вот после точного и щепетильного взвешивания тех и других не мог не сознаться в своем превосходстве над окружающими. И откровенно сознавался в этом…»

С. Калмыков. Амур на носороге. 1937 г. Бумага, карандаш