Понимая себя: взгляд психотерапевта

Господи, подумал я тогда, неужто мы так и не поймем – однажды и навсегда – откуда ноги растут? Так и будем всякий раз заново искать, чтобы в который уже раз упереться носом в то же самое место? Полноценный рубль – уже не припомню, не могу представить и хочу, чтобы он был. Полноценное питание – понимаю… и даже временами внутрь принимаю. И вообще, полноценная вещь – понятно и споров не вызывает.

Но может ли быть полно- и неполноценным то, что цены вообще не имеет? Не потому не имеет, что в базарный день даром, а потому, что бесценно. Позвольте мне не доказывать это, ибо доказательств уже столько приведено за человеческую историю, что желающие и способные понять поняли. Одна беда – они слишком часто оказываются игрушкой в руках нежелающих и неспособных понять это. В руках тех, кто свято уверен в своей полноценности и неполноценности других (приверженцев иной веры, иной крови, иных мнений, иных вкусов и т. д.).

Психологи и психиатры обычно больше обращают внимание на то, что мешает (или может мешать) человеку достигать успеха – застенчивость, неуверенность, склонность к сомнениям, чувство вины и т. д. Словом, на слагаемые так называемого комплекса неполноценности.

И если человек приходит ко мне с жалобами на то, что эти вещи ему мешают, я буду помогать. Но не потому, что пришедший неполноценен, а потому, что вижу такого человека как жертву… полноценных или, вернее, тех, кто себя таковыми считает. Доказательства? Примеры? О, они на каждом шагу – если, конечно, мы хотим их видеть. Не надо даже на других оглядываться – достаточно последовать совету И. Крылова и на себя оборотиться. Поскольку это дело всегда болезненное, хочу предупредить, что отнюдь не намерен подталкивать вас к тому, чтобы вы на себя или на другого (или кто-то на вас) очередную бирку навесили. Речь идет только о комплексе, который может быть у каждого и временами заявлять о себе. Итак…

Я встретился с этим мальчиком, которому было 6,5 лет, в Эстонии, в детской психиатрической больнице, ничего о нем не зная. Расскажу все в том порядке, в каком это было. Заведующая отделением провела меня в помещение, которое служило столовой и игровой комнатой. Чуть в стороне от всех я увидел мальчонку… и что-то у меня внутри екнуло.

Он был в футболке с короткими рукавами, из-под которых я видел только кисти рук, да и то не полностью. Ну вот сами представьте: рукав, закрывающий не более верхней трети плеча, а из-под него – только пальцы. В первый момент отношение как к фокусу – хочется секрет узнать. Но уже в следующий понимаешь – рук, обычных рук, нет.

Вы протянули бы такому ребенку руку для пожатия? Вот и я не протянул. Разговор с ним не удавался – он стоял бука букой, и разговор с ним был невозможен. Выручила меня медсестра – она протянула ему ключи и спросила: «Хочешь открыть дверь?» Он просиял и, прихватив протянутые ему ключи, бросился к двери. Замок был высоковат, и он вытянулся сколько мог на цыпочках, поднял правое плечо и достал-таки.

Вернулся он к нам с сияющей мордахой: «Вот, я открыл!» И тогда я понял свою ошибку. Свернув беседу, я протянул ему руку для прощания – его ладонь оказалась на удивление крепкой.

Назавтра он охотно со мной разговаривал… на двух языках – эстонском и русском. Запас слов у него был явно маловат для его возраста. Но он здорово схватывал новое и тут же начинал использовать, всячески подчеркивая свою самостоятельность.

А вот его история.

Его родители, когда после родов оказалось, что у него кисти растут прямо из плеч, отказались от него. До трех лет он был в доме ребенка, а потом – в детском доме для детей с задержками развития. Думаю, нет смысла напоминать, что даже исходно идеально здоровые дети в таких условиях начинают заметно отставать в развитии (так называемая педагогическая запущенность или, пользуясь более современным языком, социальная задержка развития).

Чего же ждать от ребенка, который сам не только в туалет сходить не может, но и подняться с пола, если упал?! А теперь – в дошкольном детском учреждении – его, выросшего, держать нельзя. Послать в обычный интернат – уже задержка развития налицо. Тогда – в интернат для умственно отсталых? Но там он физически не впишется.

Вот и сидит он в психиатрической больнице, пока врачи либо возьмут грех на душу и дадут заключение, позволяющее отправить мальчишку хоть в интернат для глубоко умственно отсталых, где у него не будет никаких шансов подтянуться в развитии, но физический уход – какой-никакой – будет, либо еще что-то придумают.

Это было 8 лет назад. Думаю, что врачи все же взяли грех на душу. Пытаюсь представить его сейчас – и стыдно до боли за мир «полноценных» людей, по существу, прибавивший к одному его ограничению другое, не менее страшное. Ведь те его «двойники», к которым относятся по-человечески, рисуют и пишут, играют на пианино, мухлюют в карточной игре – ногами.

И сделали все это с ним самые обычные люди, которые – как и я в миг встречи с ним – не могли принимать его таким, какой он есть.