Понимая себя: взгляд психотерапевта

Хороший мастер своего дела предпочитает работать в контакте с официальной медициной и уж во всяком случае не поносит ее на каждом углу. Такие взаимные контакты помогают проверять и развивать методы обеих сторон, согласовывать усилия в интересах пациента, а не оплевывать друг друга у постели больного, как это порой случалось у средневековых лекарей.

Хороший целитель – это дар плюс обучение плюс огромная работа с собой. Сам по себе дар недостаточен – он требует еще научения обращаться с ним и соотносить его с достаточно верным представлением о здоровье и болезни. Конечно, ни диплом одной из многих сегодня академий альтернативной медицины, ни обязательная сегодня для любого лечения лицензия не могут быть абсолютной гарантией качеств целителя и успеха целительства, но все-таки наличие их уменьшает вероятность того, что вы попадете как кур в ощип. Иногда дипломов и сертификатов – очень красивых и нередко иностранных – так много, что они рекомендуют скорее вечного студента, чем состоявшегося мастера.

Говорят: «Врачу, исцелися сам». Это не всегда справедливо: кардиолог может иметь врожденный порок сердца или доработаться до инфаркта. Психиатра может ввергнуть в депрессию утрата близкого человека. Но если человек в очках предлагает вам «чудесные очки, исправляющие зрение от +6 до —6», лысый – запатентованное в 34 странах средство от облысения, которым пользовались китайские императоры и персидские шейхи, а курящий или пьющий – чудесный метод излечения от этих самых пристрастий, – это очень недалеко от обещания продать вам 100 способов разбогатеть за цену пачки сигарет.

Что лечат целители?

Все не лечит никто. У каждого вида целительства и у каждого представителя метода – свои границы, свой диапазон возможностей. Чаще всего это область предболезни, функциональных и психосоматических расстройств, неврозов, начальных – еще принципиально обратимых – стадий некоторых болезней. Некоторые могут больше, но таких некоторых немного. В любом случае вы не ошибетесь, обследовавшись у обычных врачей, чтобы не налегать на непальскую сексуальную диету вместо лечения опухоли предстательной железы, не прикладывать к опухоли молочной железы примочки из соловьиного помета пополам с июньской росой и не пытаться растворить камни в почках, выпивая ежедневно по три стакана собственной мочи.

Все сказанное, повторю, не абсолютная истина. Да и здоровье – ваше. Был такой анекдот: «Что такое: круглое, с ручкой, стоит под кроватью? – Ночной горшок? – Нет, сковородка! – Почему?! – Моя вещь – куда хочу, туда и ставлю!»

<p>Здоровье и вера</p>

На крутых виражах истории нередко возникает что-то вроде утраты цветового зрения – мышление становится черно-белым; то, что вчера еще отвергалось и запрещалось, сегодня приветствуется и поощряется, и поведение начинает определяться «от противного», по принципу «наоборот». Какой-нибудь десяток лет назад открытая вера в Бога как проявление свободы совести и вероисповедания была несовместима с успехом в жизни мирской, сегодня она нередко используется в качестве ключа к нему; восстанавливаются уничтоженные или превращенные во что-то богопротивное (от склада до музея атеизма) церкви, мечети и синагоги; новые пророки, мессии, гуру, контактеры, визитеры и т. д. вполне могли бы объединиться (если бы не претензии на исключительное обладание истиной) в профсоюз, который едва ли уступил бы по численности любому другому. Замечательно! Вот она – вымечтанная демократия, вот он – отвоеванный у тоталитаризма плюрализм мнений! Живи и радуйся! Отчего же у меня – человека, формально не связанного ни с какой религией, конфессией или группой, – все чаще и сильнее смешанное чувство стыда, протеста и опасности, как будто веру пытаются превратить в разменную монету в лежащих по ту сторону веры торжищах или в наживку на крючке в какой-то жуткой рыбалке? И если бы только у меня…

Разумеется, психиатр – не эксперт в вопросах религии и мистического опыта. Но многие острые коллизии приводят людей именно к нему, ставя его перед очень непростой задачей разграничения разных аспектов человеческого поведения и вынесения суждения лишь в границах своей профессиональной компетенции. Блестящий пример этого когда-то продемонстрировал И.П. Павлов, заключив консультацию пациента такими словами: «Нет, он не сумасшедший. Просто он верит в Бога». Опираться при этом приходится на критерий, описанный Доном Хуаном в одной из книг К. Кастанеды и в целом никак не противоречащий серьезным руководствам по психиатрии. Он говорит, что содержание мистического опыта и психоза может быть совершенно одинаково, но мистика от душевнобольного отличает способность управлять этим опытом. Можно быть душевнобольным атеистом, чуждым всякого мистического и религиозного опыта. Можно быть совершенно здоровым верующим человеком и мистиком.