Понимая себя: взгляд психотерапевта

На такой волне многое плавающее поверху кажется лилиями. И все бы ничего, если бы это со свойственными России размахом и широтой не обретало массовый и близкий к насильственному характер. Потому что обман и вбивание мне в голову того, что я не просил, и есть разновидности насилия. Не существование той или другой секты меня настораживает. Меня настораживает, что в светских, государственных школах те самые педагоги, которые вчера еще громили религию, сегодня преподают ее как очередную идеологию или распространяют на преподавание собственные религиозные поиски (совершенно не важно – в рамках каких именно религий и конфессий), но при этом общинные школы (по крайней мере, школы тех общин, верования которых кому-то кажутся недостаточно традиционными) живут в постоянном ожидании закрытия или отправки в полном списочном составе на «принудительное перепрограммирование», как того требуют «борцы с сектами». Я абсолютно уверен (и тому было множество примеров – великий наш искренне и глубоко верующий физиолог А.А. Ухтомский, знаменитый хирург и священнослужитель В.Ф. Войно-Ясенецкий и многие-многие другие), что вера никак не мешает быть врачом или ученым. Но врачебный кабинет и лаборатория ученого – не место для обращения людей в ту или иную веру вместо лечения. В не меньшей мере меня настораживает и охотничий раж в искоренении сект и групп совершенно незаконными методами. Меня настораживают слова моей доброй знакомой – православной женщины: «Психиатры должны ставить им диагноз шизофрении», а в ответ на мое протестующее удивление по поводу такой жажды возвращения «карательной психиатрии»: «Ну и что, что они не шизофреники?! Все они – от дьявола, и это надо остановить». Другие более наивны. «Только шизофреники могут находить что-то у этих кришнаитов (буддистов, приверженцев Виссариона и т. д.)». Это наивность темного центропупизма: все, чего я не понимаю, – шизофрения или злой умысел. Преследования кого бы то ни было, диктуемые такой логикой, оборачиваются распятиями, кострами, топором, газовыми камерами, заключениями в психиатрические больницы – я видел таких «больных» в 70-х годах. К сожалению, это не опасения и не история. То, что происходит сейчас по отношению к исповедующим «нетрадиционные» верования, и то, как это происходит, как психиатрии пытаются отвести роль главного свидетеля обвинений, как в жертву намеченной цели приносятся судьбы живых людей, как отклоняются кандидатуры независимых экспертов-психиатров на основании того, что их «демократический менталитет» помешает принять нужное решение – все это не просто отрыжка «карательной медицины», а она сама, собственной персоной – карательная медицина.

Но есть вещи, которые кажутся совершенно необходимыми. Светские, мирские образование и лечение должны быть абсолютно свободны от любой религии. Так, как это делается, например, во Франции, где любая популяризация любой религии в учебных заведениях запрещена. Это верно с точки зрения собственно свободы вероисповедания, потому что какая же это свобода, если школа навязывает тебе нечто. Это верно с точки зрения психолого-психиатрической, ибо такое навязывание создает дополнительные возможности для дискриминации меньшинств, выделения дополнительных различий и отличий некоторых от многих. А вот что в школах нужно – это обучение противостоянию попыткам вовлечения в разного рода секты и группы и помощь по выходу из них. При этом совершенно необходимо учитывать, что деструктивными гораздо чаще бывают действия вовсе не религиозных организаций, а политизированных и криминальных групп, отдельных личностей – нередко официально облаченных властью над людьми и их судьбами. Нужна серьезная законодательная работа, не позволяющая ни отнять ребенка у верующих родителей единственно на основании их веры, ни закрывать глаза на случаи, когда вовлечение в веру насильственно и наносит вред здоровью ребенка либо придает его развитию доказанно криминальное или антисоциальное направление. И, наконец, нам предстоит в полной мере осознать, что в сети «ловцов душ» попадают прежде всего те, к чьим душевным нуждам, проблемам и потребностям оказались глухи мы сами.

Нам предстоит осознать, что общество единомыслия и единообразия, действующее по набору уставов, осталось в прошлом. Это значит, что нас ждет постоянная, планомерная и систематическая работа по пониманию того, что такое деструктивные культы, и охране людей от их влияния, когда и если эти деструктивные влияния действительно доказаны, а не являются плодом воспаленного воображения, диктующего средневековые диагнозы вроде «псевдорелигиозного бреда» или «психологической кастрации с полным прекращением детородной функции», более уместных в «Молоте ведьм», чем в сегодняшнем лексиконе. Это такая же постоянная работа, как выпечка хлеба, воспитание детей, работа суда или прогнозирование погоды. Кавалерийский наскок в этом деле не работает – конница Буденного бессильна против радиационной волны.